Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Семь пустых дней. Ни лица, ни следа, ни движения. Связной либо давно ушёл, либо наблюдает из точки, которую мы не нашли. В обоих случаях держать приманку бессмысленно. Функ пойдёт чистить котлы.

Лор пришёл после ужина.

Сел. Листок. Карандаш. Привычные движения.

– Барон. Малый тигель. Серт вскрыл утром. Результат?

– Годный. Губчатый ферромарганец. Плотный, не раскалывается. Через пять дней первый резцовый слиток.

Лор записал. Не переспросил. Он уже привык, что половина слов Арморна описывает вещи, которых в Аркене не существовало до прошлого месяца.

– Грит. Третий день. Три капсюля на ста пятидесяти. Раст говорит: стрельба плотная. Второй выстрел в центр. Первый и третий рядом.

– Когда ставим на двести?

– Раст просит ещё два дня на ста пятидесяти. Потом двести.

– Хорошо. Пусть решает. Ему виднее.

– Раст. Пять на четырёхстах. Все пять в круг. Ветер был, ждал.

– Сколько?

Лор посчитал.

– Сто тридцать два минус три Грита, минус пять Раста. Сто двадцать четыре.

Сто двадцать четыре. Двенадцать дней. Если завтра Март пришлёт хоть слово про ртуть, я буду знать, на что рассчитывать. Если не пришлёт, через неделю Грит вернётся на кремень.

– Бурт. Второй день ковки. Трещин нет. Завтра вытягивает заготовку.

– Резец?

– Бурт говорит: на этот ствол хватит. На следующий нет.

– На следующий будет другой. Через пять-шесть дней.

Лор записал. Потом поднял голову.

– Функ. Седьмой.

– Закрыто. Тропа пустая. Иг пустой. Фольк пустой. Семь дней. С завтрашнего дня Фольк в строю, Иг в карауле, Функ на кухне.

Лор не стал спрашивать. Записал одно слово. Потом зачеркнул и написал два.

– Шахта. Эверт передал: вода ниже вчерашнего. Полтора пальца, может меньше. Грош и Ленц за день вынесли двадцать восемь вёдер. Канава расширена, не перехлёстывает.

Третий день вниз. Если ночь не подведёт, завтра Эверт начнёт углублять правую канаву до камня. Тогда появится запас. Впервые за неделю.

– Рогожа?

– На месте. Эверт проверял.

– Хорошо. Последнее. Март.

Лор покачал головой.

– Ничего нового. Олс писем не присылал. Мальчишек с утра не было.

Значит, Март в Серой Броде. Пакет к Ренарду ушёл. Записка Ару ушла. Ртуть неизвестна. Может быть, завтра Олс пришлёт подробности. Может быть, послезавтра. Может быть, ртути нет вообще и не будет.

– Лор. Если через три дня от Марта ничего по ртути, начинаю считать без неё. Грита перевожу на кремень, Раст остаётся на капсюле, но три выстрела в день.

Лор записал. Потом убрал листок. Встал.

– Барон. Фольк в строй это хорошо. Тим уже два дня просит.

– Знаю. Скажи Тиму: с утра Фольк его.

Лор кивнул и вышел.

Дверь скрипнула. Тишина.

За окном стемнело. Небо чистое, звёзды. Прохладно. Значит, ночь будет хорошей для штрека. Вода отступит ещё немного. Грош и Ленц утром вынесут ещё двадцать вёдер, и послезавтра Эверт получит место для углубления канавы.

Малый тигель сработал. Губчатый комок лежит в ящике стола. Завтра я его взвешу, разломлю край и проверю даром ещё раз. Послезавтра покажу Бурту, объясню, что это и зачем. Через три дня Зир даст второй малый тигель. Через пять Серт поставит большой тигель с добавкой. Через неделю я буду знать, получится ли из новой стали резец, который переживёт дюжину стволов.

Если получится, Бурт перестанет считать инструмент. Темп удвоится. Вместо четырёх стволов между заточками будет двенадцать. Вместо недели работы на одном резце — три месяца. Стальная линия перестанет упираться в хрупкую кромку и начнёт упираться в скорость ковки. А ковку можно ускорить.

Если не получится, я попробую другую пропорцию. Руды хватит. Слой большой. Эверт уже нашёл пять прожилок. Буду пробовать, пока не выйдет, или пока не пойму, что руда не та.

Сто двадцать четыре капсюля. Двенадцатый ствол в ковке. Вода отступает. Линия Функа закрыта. Март молчит.

Я встал. Вымыл руки в тазу. Вода тёплая, мутная.

Кровать скрипнула. Потолок с трещинами. Запах углей, металла, остывшего шлака от утреннего тигля.

Во дворе собака гавкнула коротко. Кто-то прошёл мимо окна. Шаги лёгкие, быстрые. Дан, скорее всего, нёс что-то к Хорсту. Потом тишина.

Олаф сделал обход. Я слышал его шаг через стену. Тяжёлый, с задержкой. Прошёл мимо ворот, остановился, пошёл дальше.

Печь за стеной уже не гудела. Серт лёг. Первый раз за сутки. Пусть спит. Завтра ему нечего делать с печью. Послезавтра тоже. Через три дня начнётся подготовка второго малого тигля, и тогда у Серта снова не будет ночи.

Семь дней. Шесть позади. Завтра восьмой рабочий день после возвращения. Грит перейдёт на четвёртый день обкатки, Бурт начнёт вытяжку двенадцатого, Эверт попробует углубить канаву. Фольк вернётся в строй, и Тим перестанет считать дыру в линии. Функ будет чистить котлы и не видеть забора. Связной, если он жив, будет стоять за орешником и смотреть на пустую стену.

Семь дней, и ни одного лица. Но ресурс конечен, а тени бесконечны.

Сон пришёл быстрее, чем вчера. Тело устало от шахты, от напряжения у тигля, от подсчётов, которые не кончаются. Голова ещё прокручивала цифры, но тише, медленнее. Сто двадцать четыре. Двенадцать дней. Ферромарганец. Пять прожилок. Полтора пальца воды.

Тишина. Двор. Звёзды за окном.

Том 3й: Право не бояться. Глава 31. Ртути нет

Фольк стоял в строю.

Тим заметил его раньше, чем я дошёл до плаца. Поставил третьим, между Дорном и молодым стрелком из второй группы, чьё имя я вечно путал. Фольк выглядел бледнее обычного, семь дней за навесом у второй печи не прошли бесследно, но руки держали ружьё правильно, и хват не плавал.

Тим прошёлся вдоль линии. Поправил Дорну приклад. Гаркнул что-то молодому. Фольк стоял ровно. Тим его не трогал. Знал, что Фольк не забыл.

Я не стал подходить. Развернулся к кузне.

У горна было тихо. Бурт ещё не разжигал. Двенадцатый слиток лежал на наковальне, вытянутый вчерашней ковкой в грубый брусок. Я положил руку на металл. Холодный. Дар ответил ровно: зерно плотное, без трещин, без расслоений. Второй день ковки не дал дефектов. Значит, сегодня Бурт начнёт вытягивать заготовку, и если к вечеру металл не покажет надрыва, завтра можно сверлить.

Бурт пришёл с ведром воды. Поставил у стены. Посмотрел на слиток, потом на меня.

– Барон. Начну через час. Горн ещё не прогрет.

– Хорошо. Бурт, я хочу показать тебе кое-что после обеда.

Он не спросил что. Кивнул и повернулся к горну.

Я вернулся в кабинет.