Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Шестой день. Шестой пустой просвет.

Я потёр лоб. Шесть дней. Фольк не видит на ближнем участке. Иг не видит на дальнем. Дан прошёл по тропе и не встретил никого. Если связной жив и смотрит на забор, он делает это откуда-то, где ни один из трёх наблюдателей его не достаёт.

Или канал мёртв. Функ просто выходит по привычке. Стоит, смотрит, возвращается. Рабочая рутина, которая когда-то была сигналом, а теперь не больше, чем утренняя прогулка к забору.

Я дал себе семь дней. Прошло шесть.

– Олаф. Завтра. Последний день. Если Иг не увидит никого на дальнем просвете и Фольк не увидит никого на ближнем, закрываю линию. Фольк возвращается в строй. Иг к обычному караулу. Функ переходит в глухой надзор: не шахта, не забор. Работа на кухне или при конюшне, где нет обзора наружу.

Олаф молчал. Потом спросил тихо:

– А если послезавтра придёт?

Хороший вопрос. Если связной придёт на восьмой день, когда мы уже сняли наблюдение, мы его пропустим. Но держать двоих людей на тень бесконечно нельзя. Фольк нужен в строю. Иг нужен в карауле. Мне нужна определённость, а не вечное ожидание.

– Тогда Функ всё равно не выйдет к забору. Связной не увидит знака. Канал закроется не из-за нас, а из-за молчания.

Олаф подумал. Кивнул.

– Понял.

Он пошёл к казарме. Я стоял у входа в шахту и смотрел, как дымок от печи поднимается в серое небо. За кузней стучал молот. Бурт. Равномерно, ритмично. Двенадцатый ствол. Ковка займёт два дня, если металл не даст трещины.

К обеду пришёл Эверт.

Он ждал меня у колодца. Руки в глине, куртка мокрая по локти. Рядом на камне лежал кусок тёмной руды, мельче тех, что я видел раньше.

– Барон. Пятое место.

Я взял кусок. Провёл даром. Та же структура, но плотнее. Включения мельче, слоистость отчётливее.

– Где?

– Ниже четвёртой. Вентиляционный ствол, правая стенка. Прожилка с большой палец толщиной, тянется на три шага.

Пять мест. Не три, не четыре. Пять прожилок в одном штреке, от основного до вентиляционного. Это уже не случайные вкрапыши. Это слой пиролюзита, который идёт через всю нижнюю часть шахты.

– Эверт. Если мне понадобится больше, можно ломать?

– Можно. Мягкая, берётся киркой. Только в вентиляции пыль сильная, нужно проветривать после каждого захода.

– Хорошо. Пока не ломай. Дождёмся результата малого тигля. Если марганец годится, тогда будем брать столько, сколько нужно.

Эверт кивнул. Забрал кусок руды и ушёл обратно к шахте. Невысокий, широкоплечий, в грязной куртке. Он не задавал вопросов о том, зачем мне эта руда. Он знал одно: барон просит, значит надо. Остальное его не касалось.

После обеда Лор зашёл ко мне в кабинет.

Не вечером, как обычно. Днём. Это само по себе сказало мне, что он пришёл не с листком и цифрами.

Сел. Положил руки на стол. Помолчал.

– Барон. Март.

Я поднял голову от чертежа.

– Что?

– Олс передал через мальчишку из Серой Броды. Март вернулся в Серую Броду вчера вечером. Пакет к Ренарду ушёл дальше обычным каналом. Записка Ару ушла раньше, с попутной подводой.

– Ртуть?

Лор помедлил.

– Олс не написал. Мальчишка принёс только три строки. Март в Броде, пакет ушёл, записка ушла. Больше ничего. Март должен прислать подробнее завтра или послезавтра, когда найдёт надёжного гонца.

Я откинулся на стуле. Март в Серой Броде. Пакет к Ренарду ушёл. Это значит, что через пять-шесть дней Ренард получит семь страниц показаний и угольный портрет. Если покажет рисунок нужным людям, может узнать человека с клиновидной бородой. Может не узнать.

А про ртуть я не знаю. Олс не написал, значит либо Март ещё не нашёл, либо нашёл, но гонцу не сообщил, потому что ртуть это не то, о чём пишут в трёх строках.

– Лор. Когда мальчишка пришёл?

– Два часа назад. Олаф пропустил через ворота после проверки.

– Из Серой Броды до нас день пешком, полдня верхом. Значит, Олс отправил записку сегодня утром. Значит, Март был в Броде вчера вечером. Если он выедет завтра утром, через два дня будет здесь. Если задержится, три.

Лор записал. Потом поднял голову.

– Барон. Если ртути нет?

Я не ответил сразу. Посчитал. Сто тридцать два капсюля. Десять в день. Тринадцать дней. Через тринадцать дней Раст и Грит стреляют кремнёвыми замками, как все остальные. Преимущество в скорости и точности исчезает. Капсюль становится воспоминанием.

– Если Март не привезёт ртуть, через неделю перевожу Грита обратно на кремень. Раст остаётся на капсюле до последнего, но на три выстрела в день, не пять. Растянем запас на двадцать пять, может тридцать дней.

Лор не спорил. Он понимал арифметику так же хорошо, как я.

– А Дорн?

– Март должен был спросить Дорна про западный канал. Если есть хоть какая-то линия к ртути через запад, Дорн подскажет. Если нет, ищем сами. Через Криса, через Эртана. Олс слышит рынок. Ртуть не эфирит, она не запрещена, просто редкая. Кто-то торгует.

Лор записал и убрал листок. Потом встал.

– Вечером как обычно?

– Как обычно.

Он ушёл. Я смотрел на чертёж, который рисовал до его прихода. Поперечное сечение резца с утолщённым основанием кромки. Если марганцевый сплав даст нужную вязкость, такая форма позволит кромке принимать нагрузку без скола. Бурт поймёт с первого взгляда. Если сплав не даст вязкости, чертёж бесполезен.

Я убрал карандаш и вышел.

Вечерний доклад Лора был коротким.

– Грит. Второй день обкатки. Три капсюля, сто пятьдесят шагов. Раст говорит: третий выстрел в центр. Вчера на ста шагах он клал правее на ладонь. Быстро учится.

– Раст?

– Пять на четырёхстах. Все пять в круг. Ветра не было.

– Сколько осталось?

Лор посмотрел в листок.

– Сто сорок минус три Грита, минус пять Раста. Сто тридцать два.

Сто тридцать два. Вчера было сто сорок. Восемь в день. Тринадцать дней на двоих при полном расходе. Без ртути.

– Малый тигель. Серт закрыл. Остывает до завтрашнего утра. Зир дал три подхода, семь с половиной минут суммарно. Серт говорит: температуры хватило.

– Хорошо.

– Бурт. Начал ковку двенадцатого. Первый обжим прошёл чисто. Завтра продолжит. Говорит: два дня на ковку, если не треснет.

– Функ. Шестой.

– Олаф доложил. Тропа пустая. Иг не видел никого на дальнем просвете.

– Завтра последний день. Если пусто, закрываю.