Черная банда 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

этого дня и начнется отсчет кондотты. Вексель за первые два месяца будет сразу отправлен в банк Киджи. Окончательный расчет после возращения. Местом сбора император выбрал порт Пальма на южном берегу острова Мальорка. Это где-то между Испанией и Африкой.

Да, где-то там. Для сухопутного человека своего времени у него неплохие познания в географии.

Я кинул клич, что нужны пешие аркебузиры для похода на мусульман, и со всех сторон в Рим начали стекаться члены Черной банды и те, кто хотел бы влиться в ее ряды. Базой опять был монастырь севернее города. Заправлял там Георг Бирхалс, прибывший одним из первых. Как пожаловался мне, дела в Сиене идут у него плохо. Наемничество и трофеи — более надежный заработок. Местные предприниматели не дают развернуться, потому что чужак. Может, не врет, хотя я уверен, что дело еще и в отсутствии целеустремленности. Ему быстро надоедает однообразная, скучная работа. То ли дело война, полная неожиданностей и эмоций.

Набрать три тысячи я не успел потому, что в Остию прибыли испанские галеоны. Для нас наняли грузовые баржи, которые привезли товары в Рим, и сплавили вниз по течению. В Остии два дня заняла погрузка на корабли, стоявшие на рейде. Нас перевозили на катерах. Я попал на галеон «Санта Лючия» водоизмещением тонн семьсот. Этот тип кораблей — усовершенствованная каракка — появился лет десять назад. Баковую надстройку отодвинули к корме и сделали заметно ниже, добавив гальюн, выступающий вперед ниже уровня бака, и длинный форштевень с парусом-блиндом. Корпус удлинили, борта в верхней части завалили внутрь. Корма стала транцевой и с балконами, а надстройка на ней ниже и сужающаяся кверху. В итоге увеличилась остойчивость, снизились парусность корпуса и волновое сопротивление и, как следствие, повысилась скорость. Мачт было три: фок и грот с прямыми парусами и невысокая бизань с косым. Палуб тоже три. Главная была еще и артиллерийской. На ней стояла дюжина полукартаун калибром фунтов тридцать и в два раза больше фальконетов от трех до шести фунтов. Плюс в кормовой надстройке были три палубы с каютами для офицеров, в одну из которых на средней поместили меня.

В первый день я поднялся по вантам на марс грот-мачты, сильно удивив всех членов экипажа. Никто мне не помешал. Дурные традиции британского флота еще не нажиты. Когда спустился на главную палубу, меня подозвал капитан Диего Дельгадо — сорокашестилетний толстячок с черными комками волос в вывороченных, мясистых ноздрях, которые казались началом вытекших из носа густых усов и бороды.

— Синьор не первый раз путешествует по морю? — спросил он на корявом итальянском языке.

— Начинал охранником на ганзейской каракке и побыл немного учеником шкипера, а потом подался в ландскнехты, — ответил я на приличном испанском.

— Тогда понятно! — радостно произнес капитан, будто разрешил непостижимую задачу. — Для меня будет честью пригласить синьора на ужин!

— Не откажусь, особенно если угостишь вином из Малаги, — согласился я.

Там делают вина из подвяленного винограда, как и херес. Получаются очень ароматными и сладкими, порой приторными, но, если развести водой, самое то.

— Обязательно угощу! — еще радостней пообещал он.

Был постный день, а испанцы строго следят за этим, потому что за ними следит инквизиция. Нам подали асейтунас (оливки, фаршированные анчоусами), эскабече (сардины, замаринованные в остром соусе), сарсуэлу (суп из рыбы и морских моллюсков и молотого миндаля) и закончили паэльей де мориско (рис с креветками, кальмарами, чесноком, перцем и немного шафрана), которую подали в паэльеро — круглых бронзовых блюдах с тонким плоским дном, низким бортиком и двумя ручками. Любую паэлью готовят на малом огне, и, если кок толковый, снизу образуется сокарат — хрустящая золотистая карамелизированная корочка, настолько вкусная, что богачи едят только ее. Запивали белой малагой. Я велел слуге развести водой вино в моей бронзовой чаше, один к одному, и пил его не спеша, чем опять поразил капитана.

— Я был уверен, что германцы пьют вино неразбавленным и залпом! — воскликнул Диего Дельгадо, который, как я понял, говорить спокойно не умел.

— Ты прав, — подтвердил я, — но моя мама была венецианкой.

— От нее ты получил тягу к морю, а от отца — к войне, — сделал он вывод.

Знал бы он, что от отца-шахтера я получил тягу к подвалам и темноте, а от матери-учительницы — к нравоучениям.

На следующее утро задул попутный норд-ост. Мы снялись с якорей и пошли к проливу Бонифачо, разделявшему Корсику и Сардинию. Римляне называли его Галльским. Первый остров сейчас принадлежит Генуе, второй — Испании.

Не успели мы одолеть пролив, как ветер начал заходить против часовой стрелки, сменившись на следующий день на преобладающий в западной части Средиземного моря норд-вест. Мы курсом галфвинд продолжили путь до острова Мальорка со скоростью узлов пять. На третий день увидели Пальмский залив, заполненный кораблями, стоявшими на якорях. Точно не скажу, но собралось в поход больше четырех сотен плавсредств разного типа и водоизмещения. Интересно, где был весь этот флот, когда мы осаждали Марсель? Третьей его части с лихвой хватило бы на блокаду города с моря. Видимо, я знаю не все таланты императора Карла.

42

Флот из более пяти сотен кораблей, на борту которых находились около двадцати тысяч воинов, не считая членов экипажей, снялся двадцать восьмого сентября в поход на Алжир при попутном свежем норд-весте. Я точно не помнил расстояние до этого порта, но не более двухсот миль. При попутном ветре одолели бы самое большее за двое суток. Это если бы командовал флотом я или хотя бы Андреа Дориа, который возглавлял генуэзскую эскадру. У нас был более продвинутый флотоводец и полководец и по совместительству правитель Священной Римской империей, который, как я понял, не искал в жизни легких и кратчайших путей. Мы почему-то пошли в почти противоположную сторону, к Питиузским островам. Я бы предположил, что император Карл хочет оттянуться в ночных клубах Ибицы, но их там еще нет. Появятся только через несколько веков. Скорее всего, путешествуя на галеасе, он боялся надолго отрываться от берега. Зачем-то простояв возле острова два дня, мы сделали рывок до материка, с трудом одолев за световой день курсом крутой бейдевинд несчастные миль сорок до ближайшей точки, мыса Сан-Антонио, хотя курсом крутой бакштаг могли бы за это же время добежать до Картахены. В порту Хавеа застряли еще на три дня. Их величество соизволило сойти на берег и отдохнуть после тяжелого перехода. К