Черная банда 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

— Хочу завтра обратиться за помощью к Папе Римскому. Может, он повлияет на императора, — поделился недогерцог.

— Ни в коем случае, — предостерег я. — Ты поставишь его в неловкое положение, а такое не прощают. Папа Римский старается быть над схваткой, хочет помирить короля Франциска и императора Карла. Поддержав или отказав тебе, он очутится на одной из сторон.

— Мне настоятельно советовали встретиться с ним, — упрямо произнес гость.

— Не слушай советы врагов, — посоветовал я, который ему, в общем-то, тоже пока не друг.

Видимо, я сказал так, как надо, потому что Козимо ди Медичи нахмурил густые брови, красиво изогнутые, как у девицы на выданье, и пробурчал неохотно:

— Хорошо, не поеду к нему.

— Завтра отправляйся сразу во Флоренцию и веди себя так, будто всё у тебя плохо: с Папой Римским не увиделся, но почему, не объясняй, со мной, вроде бы, договорился, но подозреваешь, что подведу, — проинструктировал я.

— Почему? — удивился он. — От меня разбегутся последние сторонники!

— Пусть бегут. Они все равно бы предали тебя, — сказал я, после чего ответил на вопрос, процитировав Сунь Цзы: — Потому что война — это путь обмана. Если ты силен, покажи, что слаб, если слаб, покажи, что силен. Пусть враг поверит, что ты уже побежден, расслабится. В этот момент мы и нанесем удар.

— Ты точно не подведешь? — задал он вопрос, внимательно глядя мне в глаза.

— У меня долг перед твоим отцом, — не моргнув, соврал я.

В этой эпохе я никому ничего не должен, кроме своей семьи, но привык держать слово.

37

Заметил, что большая часть кровавых побоищ происходит в хорошую погоду и в красивых местах. Красота — служанка смерти. На Апеннинском полуострове много восхитительных уголков. Один из таких я и выбрал для засады. Пока ждали вражескую колонну, подумал, что в будущем можно наведаться сюда в отпуск, а то и прикупить домишко, чтобы проводить все лето. Впрочем, не уверен, что в двадцать первом веке здесь останутся леса, сады, виноградники, а вместо них не вырастут уродливые фабрики, заводы, карьеры.

Вражеская колонна растянулась на пару миль, хотя в ней менее шести тысяч воинов. Дисциплины никакой. Сборная солянка из отрядов разной национальности. Впереди скакали сотни три французских жандармов и местных рыцарей, облаченных в латные доспехи. Именно они были нашей главной целью. У меня имелись большие сомнения, что Козимо ди Медичи заплатит сполна, а богатые трофеи помогут пережить это легче. В моем отряде сейчас тысяча сто аркебузиров и батарея из шести фальконетов. Узнав о движении вражеской армии, я вышел навстречу из Рима с теми, кто был под рукой и направился по кратчайшему пути, минуя Флоренцию, где место сбора Черной банды. Наверное, многие уже там, ждут нас. Если перещелкаем эти три сотни всадников и заберем доспехи и лошадей, каждому обломится месячное жалованье, а то и больше.

Впереди конного отряда скачет круглолицый чернобородый толстяк в дорогом латном вороненом доспехе с панцирем, украшенным мелкими деталями из золота. Дестриэ тоже в дорогом барде, кольчужно-пластинчатом. На голове красная лепешка на подставке, как я называю модный в этих краях тип головного убора. Шлем, наверное, везет оруженосец или вовсе едет в обозе. Они уверены, что бояться тут некого. Надо быть чокнутым, чтобы напасть на армию из шести тысяч воинов. Удивляюсь, почему они все в доспехах. Предполагаю, что в этом облачении нравятся сами себе и безмозглым барышням. Впрочем, барышни мозговитыми не бывают. Иначе, не дай бог, появятся морщинки на узком лобике, придется челку отращивать. У толстяка лоб тоже узкий. Или так кажется из-за надвинутого низко, красного, головного убора. Пуля попадает ему между переносицей и нижним краем околышка, заставив дернуть головой, а потом уронить ее на грудь.

Тут же гремят сотни аркебуз, сбивая всадников с лошадей. За ними рявкают парами фальконеты, выбивая картечью пехоту, которая топала медленно, вразвалку, во всю ширину дороги. Падают десятками. Уцелевшие удирают плотной толпой. Ни намека на сопротивление. Им вслед летят ядра, подгоняя, чтобы не вздумали вернуться слишком рано. С пехотинцев богатых трофеев не возьмешь. Мы отгоняем их от нашей добычи, подстреленных наездников в дорогих доспехах. Аркебузиры сбегают с обоих склонов на дорогу, добивают раненых. Пленные нам не нужны. Их заберут и убьют флорентинцы. Одни аркебузиры ловят лошадей, невредимых и раненых легко, другие вытряхивают из доспехов трупы и складывают комплектами, как будем продавать. Работают споро, дело знакомое. Нагруженных лошадей сразу уводят на то место, где ждут наши. На некоторые перегрузят часть добычи. На трофейные вся не помещается. Кое-кто идет к убитым пехотинцам, добивает раненых, шмонает трупы.

Когда уезжает последняя лошадь, нагруженная доспехами, я приказываю артиллеристам сниматься с позиций, выкатывать фальконеты на дорогу и уезжать. Сам остаюсь с двумя сотнями аркебузиров прикрывать отход. Ждем напрасно. Не появились ни конные, ни пешие разведчики. Такое впечатление, что мы перебили всю армию, хотя трупов на дороге всего сотен семь-восемь. Тоже неплохо для нескольких минут боя. Второй плюс в том, что такие большие потери до того, как добрались до города, который собираются осаждать, сильно подрывают моральный дух армии.

Я спускаюсь на дорогу, иду между окровавленными телами, которые лежат в самых разных позах, иногда нарочно не придумаешь, и размышляю о превратностях войны. Эти люди шли побеждать, захватывать добычу. Кто-то наверняка первый раз в жизни. В итоге валяются мордами в пыли, напитывая ее своей кровью. По некоторым уже ползают зеленые мухи, собираясь отложить в ранах, или во рту, или на глазах кучки желтовато-белых яиц. Когда мы уйдем, подтянутся птицы и начнут выклевывать мягкие ткани, пока не придут соратники и не похоронят, покидав трупы в мелкие, вырытые наспех, братские могилы. Ночью подтянутся хищники, раскопают и обгрызут. Шел с мечтой прославиться и разбогатеть, а превратился, пройдя через желудки птиц, лис, волков, в кучки удобрения. Все больше убеждаюсь, что война — мероприятие сельскохозяйственное.

38

Наша засада надолго остановила республиканцев. Разведка у обеих сторон налажена хорошо, новости о событиях во вражеском лагере прибывают быстро. До нас дошло, что был совет командиров. Решали, не пора ли удирать? Победили оптимисты. Лидеры похода Филиппо Строцци, известнейший банкир, и Баччо Валори, советник почившего Алессандро ди Медичи, убедили остальных, что больше таких засад не будет. Их, действительно, не было, потому что почти половина армии проверяла