Черная банда 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

Герцог Мантуи тоже впечатлился и предложил мне перейти к нему на службу, стать наместником маркграфства Монферрато.

— Не хочу, чтобы ты попал из-за меня в неловкое положение. Во время Африканской кампании похожее предложение мне сделал сам император Карл, и я отказал, потому что служу Папе Римскому. Если приму твое, получится, что ты поставил себя выше, и им обоим это очень не понравится, — на полном серьезе сказал я.

— Да, ссора с такими влиятельными людьми мне не нужна, — согласился он и попросил: — Ты умеешь захватывать города. Значит, знаешь, как защищать. Подскажи, что надо сделать, чтобы Казале стал неприступным?

— Таких крепостей нет. Захват любой — это вопрос времени и средств. Могу посоветовать, как укрепить, чтобы расходы оказались несопоставимыми с ожидаемым доходом, — предложил я.

— Тоже хорошо, — согласился Федерико Гонзага. — Я щедро отблагодарю. Называй свою цену.

В юности я прочитал в какой-то книге о камее Гонзага — парном портрете из трехслойного сардоникса. Тогда подумал, что на ней изображен этот самый Гонзага с женой. Уже в зрелом возрасте побывал в Эрмитаже, увидел ее и узнал, что изготовлена в Древнем Египте примерно в третьем веке до нашей эры неизвестно кем. Кто изображен — тоже тайна. Название получила потому, что Гонзага были первыми упомянуты в документах, как ее владельцы. Потом камея будет переходить из рук в руки, достанется первой жене Наполеона, та подарит российскому императору Александру и последним собственником станет музей.

— Слышал, что у тебя есть камея из трехцветного сардоникса с двойным портретом, — закинул я.

— Не у меня, а у моей мамы, — сообщил он.

Изабелла ди Эсте считается примадонной и меценаткой всего Апеннинского полуострова и его окрестностей. Отнять у нее камею не получится. Злые языки утверждают, что в первую очередь она любит произведения искусства и их создателей, причем всех подряд, независимо от таланта, во вторую — своих сыновей, в третью — собак, в четвертую — дочерей. Мужа в этом списке нет. Если исходить из того, что женщины, овдовев, перекрашивают мужа в противоположный цвет, покойный — курносый коротышка — был для нее всем. Такие чудеса случаются и в браках по расчету.

— Тогда подари лошадь твоего завода, — попросил я.

— Пришлю ее в Рим, — пообещал герцог Мантуи.

Спешить мне было некуда. Надо досидеть в Казале до конца кондотты, вернуться в Геную в последний день ее, распрощаться и убыть домой. Я неторопливо начертил бастионную систему укреплений, которая превратит город в звездную крепость, показал на местности, где и что возвести, где какие пушки поставить и подразделения разместить. Если сделает всё, как я посоветовал, и назначит толкового коменданта, захват Казале кому-то обойдется очень дорого. В том, что на город будут нападать, я не сомневался. Он сейчас между двумя тектоническими плитами — Францией и Священной Римской империей, которые будут наезжать друг на друга и крошить всё, что между ними.

7

36

В начале января во Флоренции грохнули Алессандро ди Медичи, ставшего к тому времени герцогом по милости императора Карла. Сделал это его родственник, с которым никак не могли поделить наследство. Флорентийцы засуетились, чтобы не повторить судьбу Милана, не превратиться в имперский город. Единственный, кого они смогли найти на замену, был Козимо ди Медичи, семнадцатилетний сын создателя Черной банды. Лошадка была темная, поэтому правитель Священной Римской империи не спешил ее утверждать. Новый глава герцогства был типа исполняющего обязанности. Я его не видел ни разу, поэтому никаких чувств не испытал, услышав эту новость.

В то время я занимался новыми проектами, строительными. Благодаря невоинственному и сравнительно бережливому Папе Римскому, в Вечном городе установился порядок и появились деньги. Как следствие, начал наполняться жителями. Сперва я покупал заброшенные или строил на пустырях новые двухэтажные мастерские, которые сдавал в аренду. Потом вспомнил свой древнеримский опыт и решил построить инсулу. Сейчас такого названия нет. Значит, просто пятиэтажный дом для бедняков. Платить они будут мало, зато поместится много.

Толковых архитекторов в Риме хватало. Надо было всего лишь найти не зацикленного на личной славе, готового построить дешево и просто, но при этом добротно. Не хотелось, чтобы здание рухнуло, похоронив под обломками жильцов. В конце концов, выбрал Гвидо Моретти сорока трех лет, опытного, толкового и неамбициозного. Точнее, в молодости он наверняка мечтал прославиться, но уже перегорел и сосредоточился на обеспечении нормального уровня жизни для своей семьи, в которой было девять детей. Я хорошо простимулировал его приличным жалованьем и проинформировал, что проект не последний. Если справится, будет обеспечен работой на несколько лет. Гвидо Моретти проникся и предложил несколько толковых дополнений. Он лучше меня знал, что нужно нынешним небогатым римлянам.

Я не забыл о плывунах, приказал пробурить шурфы на участке, который собирался купить для строительства дома. Грунт оказался плотным, стабильным. Заложили фундамент и начали возводить прямоугольную пятиэтажку, вытянутую вдоль улицы, с закрытым двором и подвалами под склады, погреба, помещениями под лавки и мастерские на первом этаже, более просторным жильем на втором и третьем и маленькими квартирками на последних двух. Уже есть деревянные подъемные краны с топчаковыми колесами, в которых ходят работники, поднимая и опуская грузы. Я купил небольшой, осиливавший около полутоны груза, когда коробка подросла до уровня третьего этажа. Скрипел громко, протяжно, доводя до бешенства живших по соседству. Зато сразу освободилось с десяток работников, которые раньше только тем и занимались, что целый день поднимали наверх с помощью ручных лебедок или на горбу таскали камни, кирпичи, бревна, доски…

Параллельно я занимался сельским хозяйством, в том числе пасекой, которая разрослась уже до трех сотен ульев. Кондитерская фабрика требовала много меда. Да и воск уходил хорошо. Я даже подумывал, не завести ли опять свечной заводик? Решил, что навар будет маленький в сравнение с той же стройкой и сдачей жилья в аренду. Плотно занимался садами и виноградниками, частично обновив их. Поле ушло на второй план. Выращивал на нем то, что требовалось семье, продавая остатки.

От этих мирных хлопот меня отвлек нежданный гость. Я встретился с ним на дороге, возвращаясь с виноградника на жеребце караковой масти, полученным от Федерико Гонзага. У коня большая примесь ахалтекинца, благодаря чему имеет шикарный экстерьер. Юноша пошел в мать, поэтому я не сразу понял, что пожаловал ко