Джозефина вычисляет вероятности - Нова Макби

– Да кто же может покорить деньги? Посмотри на Мадам. На Короля. Даже на мою собственную семью.

– Каждый человек должен сделать свой собственный выбор. Как я буду использовать то, что мне дано? Если ты веришь в деньги, то твой мир рухнет. Деньги не способны любить и не отличаются преданностью. Они приходят и уходят, не спрашивая тебя. Экономики поднимаются и падают. Посмотри на историю.

– Королю и Мадам на такие вещи наплевать.

– Да, но они забывают одну вещь: если крадешь мед, то однажды тебя ужалят.

Я засмеялась и покачала головой.

– Ты любишь мед! – сказала я, улыбаясь уголком рта.

Он потрепал себя по животу и подмигнул мне.

– Мадам и Король сделали свой выбор – использовать жизнь и богатство, чтобы творить зло. Это не жизнь. Они свернули с пути, ведущего к истинному благословению.

– И что это за путь?

– Путь Любви. Жить по любви – это идти по пути с более высокими правилами, чем на этой земле. Там ты всегда будешь процветать. – Он натянул одеяло на грудь. – Многие вещи подобны любви. Чем больше отдаешь, тем больше получаешь. И не важно, сколько раз ты вырвешь любовь с корнем, она всегда прорастет вновь. Она бесконечна.

Бесконечность.

Спорить с ним бесполезно. Я всегда хотела верить в бесконечность, в любовь, которая длится вечно. Проблема в том, что постоянно вмешиваются люди. Они не идеальны, а неидеальность не способна вечно замыкаться сама на себя. Поэтому я просто сказала:

– Не понимаю.

– Большинство людей не понимают. В этом мире есть вещи, которые мы не способны понять с ходу. Они построены на парадоксах далеко за пределами нашего мышления, но если мы научимся жить по их правилам, то никогда не потерпим неудачу. Проверь это.

Вернувшись в камеру, я задумалась над его задачкой. Как может бесконечность продолжаться, даже если неидеальные уравнения вокруг нее утверждают, что она, вероятно, когда-нибудь прервется? После 37 минут я нашла решение. Я пришла в такой восторг, что немедленно рванула поделиться с Редом, хотя он спал.

– Дедушка, – прошептала я, осторожно потрепав его по плечу, – проснись! Я хочу сказать тебе кое-что.

– А? – пробормотал он, слегка пошевелившись. И зашелся в сильном приступе кашля.

Его лицо исказилось от боли. С губ сорвался едва слышный стон, затем Ред перевернулся на бок и снова уснул.

По моей щеке скатилась слеза. Теперь я уже и забыла, зачем хотела его разбудить. Да и какая разница. В моей голове осталась всего одна мысль, только одно имело значение – Ред. Я его теряла.

* * *

– С днем рождения! – Ред протянул мне дымящуюся миску. – Лапша. Символ долгой жизни.

Я искоса глянула на него.

– Мог бы и раньше про это сказать, – пошутила я. – Я бы тогда съела несколько лишних мисок.

Поблагодарила его и постаралась не замечать, что Реду едва хватает сил, чтобы поднять миску к губам. Не считая моего голодного чавканья, мы ели молча.

В конце концов Ред отставил миску в сторону.

– Я уже научил тебя всему, что сам знаю. Теперь я хочу сделать тебе подарок.

– И что же это, дедушка? – Я нежно дотронулась до его руки.

В Прэтте у нас ничего не было. Ред говорил, что мы дарим то, что принадлежит уму. Эти подарки лучше, чем новая одежда или обувь, хотя новые ботинки тоже не помешали бы.

– Только не говори, что оставил мне свою лапшу, – пошутила я. – Тебе нужно есть. Ты слишком тощий.

– Ха-ха! – засмеялся он. – Нет!

Он достал кусочек мела. Слабой рукой принялся рисовать картинку на стене. Судя по контуру, какую-то птицу.

– Этот подарок куда важнее еды.

Его руки прошлись по крыльям, клюву, глазам. Он подразумевает, что я способна летать? Как в моей игре в чаек? В переносном смысле взлететь к моим мечтам?

Мне неплохо удавалось расшифровывать скрытые смыслы в загадках Реда, но в этот раз все оказалось не так. Он нарисовал вовсе не чайку, как я предположила. У этой птицы были тонкое тело и узкие изогнутые крылья, как у ястреба, длинный хвост и корона из перышек на голове. Ред имел в виду что-то другое. Птица выходила прямо из земли. И вдруг я поняла. Она поднималась из пепла.

– Феникс! – догадалась я.

– Да. Я дарю тебе новое имя. Теперь тебя зовут Феникс, – сказал Ред. – Пришло твое время подняться. Из пепла навстречу своей судьбе. Когда выберешься отсюда, используй это имя, пока не найдешь свое предназначение.

Когда я выберусь отсюда. Вот ведь оптимист! Пытается подбодрить меня в мой день рождения? Но имя мне понравилось. Кроме того, все, что делал Ред, имело некое символическое значение, поэтому если он хотел назвать меня Фениксом, то я не против.

– Спасибо за подарок, дедушка.

Его улыбка длилась всего секунду. Он вдруг нахмурился.

– В чем дело? – спросила я.

– Тебе будет больно слышать то, что я должен сказать сейчас, – тихо ответил он.

– Тогда не надо говорить. Мне и без того страданий хватает.

– Чему я учил тебя, девочка моя? – Он закашлялся. – Подойди поближе.

Я подчинилась, потому что если у меня и была семья, то это Ред. Примерно в это время я желала ему спокойной ночи и уходила к себе. Сегодня он так ослаб, что не смог самостоятельно лечь на койку. Я помогла ему поднять ноги на кровать и укрыла его одеялом. Прэтт высосал из Реда все жизненные соки. Я взяла его ладонь.

– Чему я научил тебя?

– Чистое золото огня не боится, – повторила я один из многих уроков Реда.

– Хорошо. Помни о том, что внутри тебя. Страдание не сможет это выжечь. Чем сильнее пламя, тем чище ты становишься. Я верю в тебя. А теперь послушай меня.

Я положила голову на его хрупкую грудь и приготовилась услышать плохие новости. Его слабая рука погладила мои волосы.

– Я умираю, – сказал Ред. – Ты давно это знаешь.

Знала, конечно, но все равно его слова вонзались иглами в мое сердце. Каждый раз, когда мне приходила в голову мысль, что Ред уйдет, я отмахивалась от нее.

– Посмотри на меня.

Я подняла голову. Вгляделась в его слезящиеся глаза. Он был печален, но не из-за того, что умирал. Смерти Ред не боялся. Мы про нее не раз говорили.

Не эту новость он собирался мне сообщить. Мой мозг принялся вычислять. Когда я сообразила, что Ред хотел сказать, то ахнула.

Никогда не вычисляла подобную возможность в наших планах. Не верила, что он это сделает. А он взял и сделал. Поэтому и выглядел