Долгожданная кража - Евгений Васильевич Шалашов

комнатах девки сами убирают, на кухне тоже сами дежурят. Коридоры помыть да туалет убрать – вот и вся работа. Уборщицу Зиной звать, Зинаидой то есть, фамилия – Окунева. Вот отчества не помню, надо в тетради смотреть. Но по отчеству-то её никто и не зовёт. Я и сам путаюсь: то Зинулей, то Зинкой. Это уж как настроение будет. Да она молодая ещё, сорока нет. Девка хорошая, ещё дочка у неё растёт. Дочка приветливая, всё время мамке помогает.

– В общежитии помогает?

– Нет, не в общежитии, – пояснил комендант. – Зинка в соседнем доме со мной живёт, она дворником работает. Квартира у неё есть, служебная «однушка». Я ж сам утром рано встаю – привычка, а Зинка и того раньше. Если зима, снег выпал, так она в четыре утра выходит, начинает скрести. И листья всегда вовремя уберут, и всё прочее. А если снега или листвы совсем много, так дочка бежит выручать. Бывает, что девчонка и до школы мамке убирать помогает, и после школы. Приветливая очень, улыбчивая – вся в мамку. Да обе девки хорошие, что дочка, что мамка.

– А мужа у Зинаиды нет?

– Да какой там муж? – хмыкнул комендант. – Залетела по молодости да по дурости, на аборт не пошла. Ни алиментов тебе, ничего. Мудохается дворником за шестьдесят рублей в месяц. Одна радость – квартира, только дочку-то вот и одевать, и кормить надо. Сама Зинка чуть не в обносках ходит, а дочку старается в порядке держать, не хуже, чем у других.

Так-так-так… Уже теплее.

– Дворником шестьдесят, а за уборщицу сколько? – спросил я.

– Так столько же. Зинка бы второй участок в ЖЭКе взяла, но не положено. Я сам Зинке предложил уборщицей поработать, по совместительству. У меня раньше-то старушка полы мыла, но сказала – всё, силушки нет. Стал новую искать. Но тоже всякую не возьмёшь. Участковый тут предложил судимую взять, но я отказался. Всё-таки девки хорошие у меня живут, учителя будущие. Мало ли что… Можно бы студенток взять, они бы с радостью – к стипендиям ихним прибавка весомая, но полы должны мытыми к десяти часам быть, а у девок лекции. Я Зинке как-то и говорю: «Возьмёшься?» От дома тебе пять минут, работы немного. А она: «Да с радостью, дядя Серёжа». Второй год работает, не нарадуюсь. К десяти часам – у нас комиссия ездит по общежитиям, всё блестит, как котовы яйца. Она иной раз даже на кухне приберёт. Студенточки-то, бывает, поленятся и за собой такой срач оставят. Я говорю: «Зинка, ты на кухне не убирайся, мне говори, а уж я с ними разговор проведу. Что не так – в ректорат, а там из общежития и шугнуть могут». Девчонки-то это знают и побаиваются, когда я на них шуметь начинаю. И Зинка это знает. Может, поэтому лишний раз и не жалуется мне. А застану на кухне, так улыбнётся только: «Да ладно, дядя Серёжа, не развалюсь». Неожиданно комендант спохватился.

– А вы, товарищ, милиционер, по какому вопросу интересуетесь? Уж не из-за кражи ли?

– Из-за нее, – не стал я врать. – Не скажу, что кражи – большая редкость, но здесь, как-никак, педагогический институт, дело на особом контроле.

Почти не вру. Раз прокуратура возбудила, так она и бдит.

– Я так вам скажу – если пальто у Нинки кто и украл, так точно, что не Зинка. Зинка у нас – девка честная! Студентки её хвалят – мол, бывало не раз, что вещи какие-то находила, бижутерию там всякую – цепочки, брошки, оставляла всё на вахте. Мелочь как-то нашла – какая-то ворона обронила, так всё до копеечки собрала, тоже на вахте оставила. Говорю – золото, а не девка. Был бы я не старый, да не женатый, сам бы на Зинке женился, и дочку бы её усыновил. Ну, удочерил то есть.

Это, конечно, – да, честная девка. Верю. Но именно с неё я и начну. С кого-то начинать всё-таки надо.

– Так я и не считаю, что Зинаида в чём-то виновна. Но, может, она что-то знает про это дело. Сами понимаете: если уж кража случилась, то проверять приходится всех, – говорю я в трубку как можно убедительнее. – Сергей…

– Петрович, – подсказывает собеседник.

– Сергей Петрович, вы мне адресок уборщицы не подскажете?

На той стороне провода наступило молчание. Потом комендант всё-таки сообщил адрес: Труда, 13, квартира 6. Записываю с мыслью, что в будущем вряд ли бы кто-то дал такую справку по телефону неизвестно кому.

– Спасибо, – поблагодарил я словоохотливого дядю.

– Не за что, – вздохнул тот. – Не возражаете, если я Зинке о нашем разговоре расскажу? Успокою девку, а то испугается, если её в милицию вызывать станут. Может, мне вместе с ней прийти?

Ага, я тебе сейчас скажу, что Зинаиде ни в коем случае ничего говорить нельзя, так ты первым делом с этого и начнёшь. Вообще, конечно, так работать нельзя. За подозреваемыми лучше всего ехать: оп-па, а мы уже здесь! И, не давая передышки, – сразу в оборот: а ну выкладывай сам знаешь, что! Но это, к сожалению, не наш случай. Да и нет у меня пока ни малейших оснований держать её как подозреваемую. Поэтому в трубку произнёс как можно безразличнее:

– Можете говорить, можете не говорить, но вместе с ней приходить не надо. Зинаида Окунева – вполне совершеннолетняя, сама за себя отвечать должна.

– Да, это само собой… А я её отчество вспомнил. Ивановна она.

– Вот это хорошо, за это спасибо, – поблагодарил я коменданта, стараясь прервать его многословие. Чувствую, что дядька-то неплохой, только болтливый. Но что бы мы без таких болтунов делали? Вот-вот…

Неизвестная уборщица стала мне симпатична. Ишь, работяга. Бьётся, словно рыба об лёд, дочку растит. И девчонку, судя по словам коменданта, славную вырастила. Будет обидно, если это она – воровка. Теперь нужно подумать, куда мне её приглашать? В отдел – отпадает. Может, на опорный пункт? Хоть на свой прежний, а хоть и к Саньке Барыкину. Но лучше вызову я её сюда, в спецкомендатуру. Дежурство у меня когда? По графику – сутки через трое, но один из коллег приболел, выхожу через двое суток. Вот, значит, я и приглашу на время своего дежурства, часам к 9:30. У нас как раз народ уже разойдётся по своим делам, мешать никто не станет.

Уборщица из общежития пришла ровно в 9:30. Остановилась у турникета, принялась оглядываться. Спецкомендатура – не тюрьма, у нас даже двери запирают лишь на ночь, но всё равно всё выглядит сурово: решётки на