Упал намоченный 2 - taramans

— Плюх! — ведро довольно шумно погрузилось в воду, да так, что брызги полетели в разные стороны.

«А ведь она специально это сделала! Вон как намокло ее платьишко. Вот же чертовка! Нет, ну ножки у нее обалденные. Да еще и загорелые, к тому же. Как капельки стекают по смуглой коже, а⁈».

Васильев сглотнул непроизвольно и поднял взгляд: девчонка стояла, закусив губу, а потом… Подмигнула ему и, засмеявшись, покачивая бедрами, понесла ведра во двор.

«И как мне теперь в комнату идти? Трико ничего не скрывает, а „стояк“ у меня — каменный!».

— Х-м-м… Дай закурить! — потребовала вновь возникшая из-за угла чертовка.

— Ага, дай! Дай — уехал в Китай. Мне потом твоя мамаша морду расцарапает. Мала ты еще курить, — помотал головой Серега, сам понимая, что совсем глупо выглядит: уж чего-чего, а курить к шестнадцати годкам начинали многие девушки.

— Ты дурак, что ли? — возмутилась девчонка, — Мне шестнадцать, а не десять. Да и знает она, что я курю.

«Как-то быстро она на панибратский тон перешла… Увидела, как я с нее млею? Скорее всего, да. Вот же, блядь… Как они быстро „прочухивают“ свою власть над нами!».

Васильев взгрустнул: для самой себя девчонка уже вполне взрослая…

«Да и для окружающих — тоже!».

Но вот закон говорит — несовершеннолетняя. То есть, вроде можно, но осторожно. Но точно не для сотрудника милиции, который должен сам чтить и блюсти закон.

Аська плюхнулась на завалинку рядом с ним и требовательно протянула руку:

— Ну, давай же!

— Не мужское это дело — давать! — ляпнув, не подумав, парень.

Девчонка засмеялась:

— Ага… Если каждому давать — переломится кровать. Согласна. Но мне-то — дай! Я же вижу, что нравлюсь тебе.

— Вообще-то… Вообще-то, это по-другому называется… — пробормотал Серега.

— А-а-а… Точно! Хочешь? — и девчонка, как будто стирая с бедра капельки воды, провела ладонью по красивой, загорелой и гладкой коже.

— Ц-ц-ц… Нечестно играешь, красавица, — покачал он головой.

— Чего нечестно-то? — удивилась девчонка, — Так ты попроси… Может, и дам.

«Ни хрена ж себе заявочки! Хотя… Если у девчонки такая мать, то какова будет дочь? Монашкой, что ли? Яблоко от яблони…».

Накаляющуюся обстановку резко остудила Рашида:

— Аська! А ну — брысь домой! Ходит тут…

Красотка, уже поворачивая за угол, придержалась рукой за край бревна и спросила:

— А ты сегодня на танцы придешь?

— Х-м-м…

— Чего ты хмыкаешь? Я же знаю, что сегодня на танцах участковые будут дежурить, а ты — участковый. Так придешь?

— Аська! Вот было бы тебе восемнадцать…

Девушка фыркнула:

— Ты чего — совсем дурак, да? Где я и где те восемнадцать? Лови момент, Сережа. А то передумаю.

— Аська! Я кому сказала⁈ К Розе нужно сходить, а она тут лясы точит!

Подождав еще с полчаса, Васильев отправился к себе в комнату. Рашида в своем кильдыме перебирала какие-то тряпки. Замерев на секунду, размышляя: ага или не ага, Серега махнул рукой, вернулся к входной двери гостиницы и накинул крючок.

— И что это ты надумал? — как будто строго спросила женщина.

— Что надумал, что надумал… А я вот хотел спросить у тебя: ты чего это на меня покрикивать начала, а? — и, подхватив женщину поперек талии, Сергей потащил ее к себе в комнату.

— Стой! Стой, дурачок! А ну как дочка вернется?

— Да зачем ей возвращаться-то? Ты же ее куда-то отправила…

Пресекая попытки Рашиды вырваться, Серега нагнул ее, уткнув головой в диван, развязал поясок на платье и рывком стянул через голову.

— Ай! — взвизгнула женщина, — Совсем дурак? Чуть волосы мне не выдрал!

Но Васильев, не слушая возражений, принялся стаскивать с нею трусы.

— Да подожди же ты… Вот сумасшедший! Подожди…

Рашида вырвалась и, обхватив его руками, сползла вниз:

— Дурачок… Я совсем не так хотела… Погоди. Давай я сама… Хорошо?

И выжидательно уставилась на него снизу. А руками… Руками она, стянув с него и штаны, и трусы, принялась… Сергей, прикрыв глаза, замер. Почувствовал ее дыхание на головке, короткое движение кончика языка по ней же.

— К-х-а… К-х-а… А почему так? Почему ты решила начать с этого?

Рашида приподняла голову, облизала губы, усмехнулась:

— А чтобы второй раз подольше было. Первый-то раз — бах! И все… А вот второй раз…

— А тебе что — в первый наш раз быстро показалось? — немного обиделся Серега.

— Нет, небыстро. Хорошо было. Только хочется еще дольше…

Сквозь прикрытые от удовольствия ресницы он видел, как мерно покачивается ее голова со сбитой прической. Рассыпавшиеся от его торопливости волосы прикрыли лицо женщины, что было, конечно, не очень хорошо: Васильеву всегда нравилось смотреть, как это все происходит. Однако другое было выше всяких похвал: Рашида умела. Умела и губами, и языком, впрочем, и про руки не забывала: выпуская его изо рта, чуть откидываясь назад, переводила дыхание, поглядывая на Сергея, а руки…

«Кружок „Умелые ручки!“».

Чувствуя приближения кульминации, Серега положил руки на затылок женщине, придержал немного и, дождавшись того, что она замерла понятливо, принялся все сильнее и сильнее…

Васильев лежал, наблюдая, как Рашида поправляет прическу: раз-раз-раз и вроде бы сбившиеся в болотную кочку волосы, опять аккуратно расчесаны, скручены и уложены в большую «шишку» на затылке. Проделывая все это, женщина периодически облизывалась, как большая кошка, только что отведавшая сметанки.

— Нравится вкус? — не удержался от вопроса.

— Вкус? Нравится, — без тени стеснения признала она, потом, погладив его по груди, осторожно прилегла и, приобняв,