Упал намоченный 2 - taramans

— Можно, в исключительных случаях, — отмахнулся Сысоев, — А куда было деваться? Отпусти его, он лыжи смажет, а через годик вернется и снова косорезить начнет. Вот и договорились с судьей.

— Дядька его, паскуда, взял и выпустил: типа Миша хороший, в баньке помоется, харчей в дорогу возьмет и вернется. Тишком отпустил, конечно, об этом и не знал никто.

— Охуеть… — покрутил головой Васильев: ситуация в голове не укладывалась.

— Вот-вот… Мы тоже все охуели, когда это произошло, — кивнул Сергиенко.

— Короче… Мразь эта и правда, помылась в бабкиной бане. А когда возвращаться пора пришла… Там в РТС семья молодая жила, двое ребятишек у них: девчонке лет семь, а пацану… Шесть вроде бы. Родители на работе. Вот «Калина» и решил…

Сергей передернул плечами от вдруг возникшего холодка вдоль позвоночника, остальные хмуро молчали.

— В общем, когда Юрка… Он говорил, что случайно заметил, как «Калина» в тот дом зашел… Когда он туда забежал, сука эта… Пацан без сознания лежит, с разбитой головой, а эта мразь на девчонке платьице рвет.

— Пиздец… — пробормотал Серега.

— Ага, причем — полный пиздец! Вот они и схватились там… Должику в тот год всего четырнадцать было, а «Калине» почти восемнадцать, как уже сказал. Да он Юрке еще и по голове и плечу «сечкой» зарядил…

— А «сечка» это… — прищурился Васильев.

— Да кесарь такой, нож здоровущий, им еще лучину на растопку щиплют. В общем, Должик как-то скрутил эту гниду, и на улицу выполз… В кровище весь…

— М-да… Убивать надо таких. Просто — убивать. Но, сука, закон не разрешает, — проскрипел зубами Сергей, — Ну, а с пацаном этим — что? И ребятишки как?

— А что с пацаном? Одыбал Должик в больничке, сейчас снова в футбол играет, да на «Яве» своей рассекает, девок катает. Ему за этот случай от УВД Почетную грамоту дали и наручные часы как ценный подарок. Сам Осипов приезжал, который начальник УВД сейчас. Правда, он тогда еще замом был. Ребятишки… Живы остались, уже слава богу. А уж что они тогда натерпелись…

— Не успели они натерпеться, Юрка вовремя подоспел, — бросил Ложников.

— И сколько этой мрази отслюнили? — покусал губы, спросил Серега.

— Восемь лет. По совокупности, так сказать…

— Мало. Совсем мало.

— Все так считают, однако суд…

— А почему Должик? Фамилия такая, да? — почесал затылок в задумчивости Васильев.

— Да нет, это у него вроде клички такой, с детства. Так-то фамилия у него — Долгов. Юрка Долгов.

«Нет такого случая в памяти Васильева-старшего!», — в растерянности курил Сергей, — «Понятно, что я приехал сюда позже, через два года после случившегося. Но ведь рассказать — точно бы рассказали. Такие случаи и для большого-то города неординарны, а для Кировска и подавно. А здесь хрен его знает, почему… Но — нету. Пусто!».

Мужики снова пошли искупаться — напоследок, перед отъездом.

Замочив брюки в бензине, помотыляв ими в тазике, Сергей перешел к замачиванию рубашек. Стирального порошка у него не было — не озадачился заблаговременно, потому накрошил складным ножом хозяйственного мыла не жалея. Оставив тазы с содержимым в покое, Васильев принялся делать зарядку и разминаться.

«Нет, с тренировками нужно что-то решать, однозначно. Все эти „рукомахи“ и „дрыгоноги“ не заменят полноценного кросса и занятий на турнике и брусьях. Растренированность наступает очень быстро, глазом моргнуть не успеешь. Поэтому на неделе нужно проехаться отсюда и до стадиона, посмотреть, по какой улице будет сподручнее бегать…».

Хоть и плевался презрительно Сергей в нынешний вид своей разминки, однако взмокнуть все же — взмок. Походил, поглядывая по сторонам и восстанавливая дыхание…

«Это сегодня здесь никого. А в будние-то дни гостиница — почти полная, и уже с шести часов начинаются брожения, перекуры, разговоры. Даже не размяться толком!».

Кипящую воду из чайника сливал в ведро, накапливая для стирки. Заодно чая попил с остатками черствой булки. С недоверием придирчиво осмотрел вытащенные из тазика с бензином брюки: пятен вроде бы не было, но вот когда высохнут, масло может и проявиться. Прополоскал на два раза, тщательно отжал и принялся стирать.

«М-да… Это ни хрена не машинка-автомат, здесь принцип таков: „нажал“ на кнопку и спина в мыле! Как сейчас бабы вручную стирают? Это же пиздец какой-то. Ладно, вроде бы брюки готовы. А вообще… Нужно выбирать время и подаваться в Тюмень, форму еще привезти — на смену. А еще… Еще нужно позвонить по данному Марго номеру и прикупить у „спекулей“ всякого разного — бабам на подарки. Чувствую, что нужно целую сеть подружек организовывать, чтобы не зависеть от капризов одной Валентины. Вот сегодня проснулся, а — ага! После опорожнения мочевого пузыря явно подкатила эрекция. Интересно, Рашида придет или нет? А если придет, то в каком настроении? М-да… Бабушек уже принялся „охаживать“. Нет! Ну, какая она бабушка? Она еще… к-х-м-м… Куда с добром!».

После брюк последовали в стирку все три рубашки. Солнышко уже встало и изрядно припекало, потому в очередной свой забег для наполнения чайника — кипятка требовалось немало, Васильев скинул старые трикотажные штаны и напялил на себя спортивные трусы, алые с белыми полосками по бокам и вырезами — по бокам же. В который раз отметил про себя, что непривычна сейчас спортивная одежка: и трусы эти куда короче тех, из реальности будущего, да и футболки — тоже:

«Блин! Зачем футболки делать такими прилегающими по талии? А рукава до того короткие, что лучше бы их и вовсе не было. Нужно больше на пару размеров брать!».

Сам Плехов очень уважал в реальной жизни стиль «оверсайз»: нигде не давит, нигде не жмет, ткань висит свободно. Но такого здесь еще не было. И если у девчонок такая приталенная и прилегающая одежда оправдана — куда лучше смотрятся спортивные фигурки…

«Вон, та же Ольга Жилкина: футболочку как напялит, так сразу игривые мысли в голову приходят!».

То у парней как-то все иначе. Но местные ходят,