Как не умереть в Хэллоуин - Хейзел Бек

Я не говорю Гаррисону о блокноте со снами. Стараюсь не смотреть на пугающих меня кукол. Я провожу с Гаррисоном утро и изучаю исторические записи о сделке с демонами.

Это очень напоминает урок истории. То есть – невыносимо скучно. Да и сама история стара как мир. Кучка богатых белых мужиков захватывает землю, которая им не принадлежит, а потом заключает сделку, по которой все остальные расплачиваются, а они живут себе припеваючи.

Что в ней нового?

Ну, наверное, демоны. Найденыши, сны и зловещие часовые башни.

Но теперь несколько человек пытаются остановить демонов, а я могу им помочь.

Гаррисон высказывает свое мнение об основателях города и об их вкладе в исходную сделку, хотя скрепили ее семьи Беллами и Дарлинг, а во мне снова начинается землетрясение. Из-за той самой мысли, что мои сны – и впрямь дар. Секретное оружие.

А значит, в нынешней ситуации нет никаких «наверное», «возможно» и прочих двусмысленностей.

Гаррисон показывает мне очередную старинную книгу и начинает листать ее, а я чувствую тектонический сдвиг внутри себя. И не мешаю тряске.

Ведь я – Лекси Дарлинг, потомок одного из основателей Мидаса, а моя мать – найденыш, и она передала мне все эти дары, и я обязательно помогу жителям города.

И если мое мнение сколько-нибудь важно, я обязательно доведу дело до конца.

Глава 17

В следующие несколько дней утренние часы проходят примерно так же. Я иду в закусочную, Джек жестом показывает сесть на табуретку, Брэкстон приносит мне кофе, а Джек протягивает завтрак, причем каждый раз разное. И всегда – вкуснейшее, хотя все это, если честно, я бы ни за что не заказала сама, но не могу вспомнить, почему, когда пробую приготовленные им блюда.

Джек держит дистанцию, но явно не потому, что «я прочитал твои записи и думаю, что ты чокнутая». Он скорее занят другими вещами. Или, может, дело в том, что мои сны на самом деле не помогли так, как он надеялся.

Мне кажется, оно к лучшему, поскольку я постоянно отвлекаюсь на то, как Джек выглядит, когда смеется о чем-то с Марлин, и это совсем не помогает сосредоточиться. Если бы мои сновидения были полезны, и он отнесся к ним так серьезно, чтобы поговорить наедине…

Но я бы тогда сделала какую-нибудь большую глупость – ради его зеленых глаз.

К тому же я решила признать свой дар и попытаться помочь в любом случае.

«Как здорово, что мы скоро это проверим», – думаю я. Есть здесь нечто метафорическое: много лет сны были моим проклятием, потом я решила, что они ключ, а выяснилось, что они вообще к делу не относятся.

Вдобавок я пытаюсь сосредоточиться. После уютных завтраков на табуретке, которые дают мне редкую возможность узнать, каким бывает Джек, когда не хмурится и не сердится, я провожу остаток утра, а иногда и немалую часть дня в компании Гаррисона. Изучаю историю Мидаса, сделок с демонами и узнаю кое-что о семье Дарлинг.

Однако Гаррисон старается не говорить о моей бабушке. Наверное, они были хорошими друзьями, и ему слишком грустно, поэтому я не настаиваю. Мне, конечно, очень хочется расспросить его об Амелии и о том, что было связано с нашим отцом, причем вплоть до мельчайших подробностей, но я не решаюсь. Не хочу быть бестактной, хотя все, что здесь происходило, касается и нас Логаном напрямую.

Мне интересно, почему Амелия говорила, что мы с Логаном должны что-то знать, хотя это вообще не соответствует ни одному рассказу о других жителях Мидаса, которые покинули городок.

Они уехали и не вернулись. У них есть веские причины, в которых они не сомневаются, поскольку у них меняются воспоминания. Мидас защищает себя – и Пир. Вот что я усвоила из всего прочитанного.

Но я не собираюсь заставлять милого старичка разбирать поведение своей подруги, когда он оплакивает ее смерть.

Гаррисон никогда не злится, когда я говорю, что мне надо передохнуть, или мне трудно скрыть, что я уже не могу сосредоточиться. Он делится своими рассказами, историей Мидаса, а потом, когда я не могу усидеть на месте, просто отпускает.

И каждый день желает удачи.

Иногда я задумываюсь – может, стоит сообщить ему о блокноте со снами, хотя Джек просил меня помалкивать: вдруг Гаррисон отнесется к записям иначе?

Но я держу слово.

И вот спустя несколько дней, когда время близится к обеду, в лавке появляется Логан.

Я быстро рассказываю брату обо всем, а он начинает допрашивать Гаррисона насчет логистики. Откуда берутся найденыши? Конкретного ответа нет.

Как узнать, что ты общаешься с демоном?

Гаррисон считает, что можно «просто понять», но сам он никогда лицом к лицу с ними не встречался.

Ни один из ответов Логану не нравится. Он явно сильно нервничает здесь. По-моему, брат скучает по Нью-Йорку. По работе. По чувству, что он важная птица.

Зато я не особенно скучаю по дому. Дело даже не в том, что у Мидаса есть некое моральное превосходство над мегаполисом, как в основном считают местные жители, словно это нечто очевидное. Скорее, в том, что чем дольше мы тут живем, тем больше я понимаю, что Мидас в принципе подходит мне.

Кстати, что подумает Логан, если я ему об этом скажу?

А что подумают люди, которые меня знают? Список шуток про «поехавшую Лекси» пополнится новой?

А важно ли это?

Сейчас – точно неважно. Единственная текущая цель – найти хоть какую-то связь между историей города, моими снами и тем, что всем известно. До Хэллоуина. До Пира.

Но каждый день мне удается выдержать не так уж много «уроков», прежде чем мозг отключается. Сегодня, когда я смотрю на витринное окно и вижу, что солнце клонится к закату – небо становится тускло-оранжевым, – я хвалю себя за терпение. Так долго мне высидеть еще не удавалось ни разу.

– Уже позже, чем я думала, – говорю я, кивая на окно. – Пожалуй, я пойду в вязальную лавку, посмотрю, не надо ли помочь Норе.

Вот очередная вещь, которая мне симпатична в Мидасе, невзирая на всю его инфернальность. Я посетила столько магазинов вязальных принадлежностей, что давно сбилась со счета, мне в них всегда нравилось, но ни один из них не был моим. Я имею в виду даже не то, что отчасти им владею, а дружбу с Норой и Клео, которые искренне рады меня видеть.

Значит, у меня появились настоящие друзья, которых, как я заявила Логану, у