Как не умереть в Хэллоуин - Хейзел Бек

А может, мне просто приятно заходить в магазин, до отказа заполненный тем, что я так люблю, а не прятаться за мотками пряжи от людей.

– Нора… она хорошая девочка, – говорит Гаррисон со странной осторожностью. И разглядывает меня, сдвинув густые брови.

Похоже, меня проверяют.

– Мы поладили, – говорю я вполне искренне.

Моя маска дерзости и целеустремленности, под которой я скрываю то, что происходит внутри меня, обычно довольно быстро отпугивает тихих и робких.

А Нора – и то и другое.

Но еще она уверенная. Под ее нервозностью прячется своеобразная непоколебимость. Раньше я не встречала никого, кто был бы похож на нее. Конечно, возможно, я ошибаюсь на ее счет, но я стараюсь ее узнать. И она – тоже.

А этот орешек расколоть легче, чем Клео.

Или Джека.

Гаррисон неторопливо кивает, брови по-прежнему сдвинуты. Я чувствую – он хочет что-то добавить, поэтому молча жду.

– Мы с ней старались изо всех сил, моя Бетси и я. Мы правда старались.

На что он намекает? Он боится, что я могу чем-то обидеть Нору?

И что они старались сделать?

– Она замечательная, – уже тверже говорю я, дескать, это не простая вежливость с моей стороны.

– У Амелии был сильный характер, – печально говорит мне Гаррисон. – Иногда даже слишком сильный, если ты понимаешь, о чем я.

Я обескуражена. Я не знала бабушку, а еще мне никогда не нравились мужчины, которые называют женщин слишком сильными, поскольку такая фраза никогда не является комплиментом, но это Гаррисон. Он хороший.

«И старомодный», – напоминаю я себе.

Наверное, я сумею ему как-нибудь мягко объяснить, что подобные формулировки звучат довольно погано.

– О, она была чудесной женщиной, Лекси, – торопливо добавляет Гаррисон, заметив мое неодобрение, хотя я отчаянно пытаюсь его скрыть. – Нора очень милая. Иногда она просто впитывала слова Амелии, как будто совсем бесхребетная. Думаю, ты знаешь, как это бывает. У Амелии имелось свое мнение по любому вопросу – иногда она даже настаивала, чтобы все, кто вращались на ее орбите, его разделяли. По крайней мере, мне так казалось.

Кстати, Логан частенько заставляет окружающих с ним соглашаться. Мол, пусть думают так, как думает он, – и все будет отлично. Это одна из его сверхспособностей. Однако на меня его талант не действует. А еще не действует на Нору – в Мидасе, прямо здесь и сейчас. Забавно: бесхребетной девочке многое удается, а вот юридические фирмы, где плавают целые выводки акул, безропотно пляшут под дудку Логана.

Зато какая-то бабуля, которая владела вязальной лавкой, оказывала на Нору «чрезмерное влияние»?

Я не совсем понимаю, чего Гаррисон хочет от меня добиться своим… предупреждением?

– А какие взгляды были у бабушки? – спрашиваю я.

– О, всего и не упомнишь. О том о сем. – Гаррисон усмехается. – Поколения менялись, разные семьи развивали разные теории о нашем городе… – Он смотрит на меня своими зелеными глазами.

Вот от кого Джек их унаследовал.

– Я не буду на тебя давить, Лекси. Я хочу, чтобы ты сама сделала выбор. Решения принимаешь ты. Во что верить. Чего хотеть. Никто из нас не знает истинных ответов. Пока что.

Я удивленно моргаю, но внимательно слушаю Гаррисона. Все-таки он не шутит. Он говорит о том, что у меня есть выбор, я самостоятельна и не обязана маршировать ни под чьи барабаны, кроме собственных.

И это действительно круто с его стороны. Я хочу быть сильной и доверять своим инстинктам. Своему дару. Хочу поблагодарить Гаррисона, но к горлу подкатывает ком.

В итоге я киваю и поднимаюсь на ноги.

Гаррисон треплет меня по руке.

– Одно я знаю точно, Лекси: ты играешь важную роль. – Он улыбается мне. – Важнейшую.

Вот теперь я уже почти плачу, но внезапно на одной из полок с куклами что-то падает.

Я вздрагиваю, потому что мне вообще не по душе стеллаж с куклами. Я стараюсь демонстративно его избегать. Притворяюсь, что его вообще не существует.

– Ох, опять! – Гаррисон цыкает и отходит от меня. – Творят, что им вздумается.

Для меня это сигнал поскорее сваливать отсюда, я совсем не хочу думать о куклах и о том, что они способны вытворить.

Я решаю ретироваться через закусочную, но потом понимаю, что это будет слишком очевидно. С таким же успехом я могу таскать плакат с надписью: «Я пришла сюда, чтобы пялиться на Джека».

Хотя, конечно, Джек вряд ли что-то заметит.

Я качаю головой и выхожу через парадную дверь лавки. Но на улице сразу же натыкаюсь на кое-кого знакомого.

Клео выпаливает вместо приветствия:

– Собрание вязального кружка «Спицы и бокалы». Сегодня. Нора слишком робкая и не попросила бы сама, так что я решила потребовать.

– Зачем требовать? Я с радостью.

– Хорошо. Тогда пошли.

– Но мне надо предупредить Логана, а телефон не хочет тут отправлять сообщения. Встретимся в магазине.

Клео морщит нос, но потом пристраивается рядом со мной, когда я перехожу улицу.

– Почему вы двое неразлучны?

– У тебя нет братьев и сестер.

– Нет, но я знаю людей, у которых они есть. Они не пишут друг другу каждый час, сообщая, куда идут. Более того, они обычно игнорят сообщения друг друга. Целенаправленно.

– Они близнецы?

– Нет.

Я вскидываю брови.

Клео вздыхает, а затем широко улыбается.

– Вы что, как те близнецы из «Побега на Ведьмину гору»?[3]

– Примерно, – посмеиваюсь я. – Кстати, о близнецах: можно как-нибудь приехать к тебе в аэропорт и поговорить с твоей бабушкой? Официально. Я хочу услышать что-нибудь об Амелии от ее сестры-близняшки.

Лицо Клео непроницаемо.

– Ага, наверное. Как-нибудь. Не уверена, что прямо сейчас она готова. От разговоров об Амелии ей ужасно больно. Но когда будет можно, мигом сообщу.

Она словно отмахивается от меня, но, с другой стороны, отговорка вполне правдоподобная: кто захочет рассказывать о недавно умершем близнеце, которого ты так любил? Если уж Гаррисон не может заставить себя говорить об Амелии – ну, не мог до сегодняшнего дня, – каково сейчас ее сестре-близнецу, я даже представить не могу.

В Мидасе многие горюют украдкой, а на людях притворяются, будто ничего не произошло, и, поскольку я всегда считала, что именно поэтому папа почти не рассказывает о маме, это кажется мне нормальным. Привычным, что ли.

– Окей.

Клео вместе со мной направляется к домику Амелии. Когда мы заходим, она стоит на пороге, безмолвно разглядывая обстановку. Логана нет, и я оставляю ему записку. Потом забираю из комнаты свое вязание, и вскоре мы уже шагаем к магазинчику.

Мы используем черный вход, а затем Клео буквально выпихивает меня вперед.

Нора снует по лавке, кидая взгляды на длинный стол, вокруг которого собралась группа женщин с сумками для вязания, украшенными