Закат эпидемии - Николай Дубчиков

Кикбоксер думал, как пережить эту зиму. Он слишком мало умел, плохо стрелял, ни разу не охотился, даже рыбу толком не ловил, только для развлечения. Зачем учиться добывать себе пропитание, когда всегда можно сходить в супермаркет? Теперь эпоха магазинов прошла, а новая эра была не слишком дружелюбна к изнеженным цивилизацией людям.

Лучше всего Май умел драться. Годы тренировок превратили его тело в идеальное оружие для ближнего боя. Но этого было мало. Одно дело – махать руками и ногами в ринге, а другое – на улице, когда тебя окружает толпа. Голодная, тупая в своем бесстрашии толпа зомби.

Но зараженные – это еще полбеды, встречались противники и посерьезнее, например, три хлопца, вооруженные битами и арматурой. Май прошел и через это, он выжил и победил. Но в следующий раз все могло закончиться по-другому. Нельзя надеяться только на кулаки, да лоукики. Нужно достать оружие. Кикбоксер вспомнил поговорку: «тренер по стрельбе, всегда победит тренера по борьбе». А пока у них только самодельный лук, да пистолет с четырьмя патронами.

Вдалеке послышался рокот мотоциклетного двигателя. Кто-то повадился приезжать к ним по ночам. Кир был раньше байкером и знал всю местную тусовку, но, по его словам, они все передохли. А этот – явно чужак и непонятно, насколько опасный.

«Что он тут рыскает? В округе уже шаром покати, ничего ценного не осталось. Вот в Сочи еще, наверное, можно поживиться, ехал бы туда…», – размышлял Май, обдумывая, стоит ли им самим соваться в большой город.

В целом ночь прошла без происшествий. Только пара кошек немного погорланила где-то рядом. Хвостатые тоже делили территорию, как и люди. А вот утром начались проблемы. Причем те, которых не ожидали. Хотя так оно обычно и бывает.

Первой недомогание почувствовала Липа, затем – Май, а Кир, как самый здоровый, присоединился чуть позже. Накрыло всех одинаково: температура, рвота, тошнота, понос. Первой мыслью было: «Вот оно. И мы заразились, теперь такими же зомбаками станем». Но промучившись с животом день, друзья поняли, что это другая болезнь.

– Все из-за шавки этой гребаной, – стонал Балу, валяясь как бревно на диване.

Полякова с трудом приоткрыла глаза, и её тут же стошнило. Благо, рядом стояло заранее приготовленное ведро:

– Нет, я же мясо не ела. Это из-за воды, наверное. Какая-то зараза просочилась через землю, теперь вода отравленная.

Май молчал, он никогда не чувствовал себя таким слабым и беспомощным. Предположение насчет воды показалось ему самым логичным. Он с трудом поднялся и, шатаясь, подошел к окошку.

Когда центральный водопровод перестал работать, друзья быстро нашли выход из положения. На заднем дворе стояла старая ручная колонка, эту скважину пробурил еще дед Мая. В благополучные времена ею почти никто не пользовался, а вот сейчас она очень пригодилась.

– И что делать теперь? – прокряхтел Торопов.

– Сырую воду точно пить нельзя. Только кипяченую…, – девушка свернулась в позе эмбриона, поджав колени к подбородку.

Кикбоксер оперся руками на подоконник и с надеждой посмотрел на небо:

– Надо достать все тазы, ведра, кастрюли пустые. Дождь скоро пойдет, надеюсь, в тучах вода не отравленная.

Природа пришла на помощь. Давно они так не радовались дождю, который зарядил практически без остановки на целых три дня. Ливень обеспечил их чистой водой, и ребята постепенно пошли на поправку.

Друзья провалялись пластом около недели, истратив почти все запасы таблеток от отравления. К счастью, как только началась анархия, они успели обчистить одну из аптек.

Банды мародеров быстро разграбили маленький городок. Но постепенно вирус и междоусобица сократили число здоровых людей до минимума. Теперь Дагомыс почти полностью опустел.

На восьмой день Май почувствовал, что болезнь отступила. Температура спала, тошнота прошла, и живот перестало выворачивать. Кир тоже вернулся в форму, но Липу еще немного лихорадило.

– Воды два ведра осталось, небо развеялось, дождь теперь непонятно когда пойдет. Из колонки воду пить я больше не рискну, даже кипяченую. Ей только в сортире смывать можно. Надо новое место искать, – Лиманов задумчиво выстрагивал очередную стрелу, болтая с приятелем о будущем.

– Здесь?

Кикбоксер отрицательно покачал головой:

– Трупы по всему городу валяются. Эта зараза могла где угодно в землю просочиться. В горы надо уходить, где чистое место.

– А почему не в море? Может, лодку найдём и двинем вдоль берега?

– Сейчас везде одно и тоже. Пока мертвечина не перегниёт, надо валить подальше. В мореходстве никто из нас не шарит, далеко уплыть мы не сможем. И вообще я себя на твердой почте уверенней чувствую, вода – не моя стихия…

– Зато моя. Я же по гороскопу – Рыбы, – вмешалась двоюродная сестра, вернувшись из ванной, – но с тобой согласна, зимой нам на море точно ловить нечего.

– Тогда завтра стартуем. Утром по темноте из города уйдём.

Балу поднялся, взял с полки свою биту и помахал ей в воздухе:

– А куда конкретно потопаем, ты уже придумал?

– Волковку и Барановку пройдем, а дальше видно будет. Пора возвращаться к истокам, пещерными людьми становиться.

Глава 28. Доктор Курочкин

Президента толкнули в спину, и он последним ввалился в полутемную комнату. Всех пленников согнали в холодную бетонную камеру. Иван обнимал Машу и гладил ее по голове. Андрей в бешенстве ходил из стороны в сторону, осыпая проклятьями захватчиков. А Лев Николаевич с потерянным лицом пребывал в прострации, голова до сих пор гудела после того, как майор отправил его в нокаут.

– Они же военные? Почему они так поступили? Зачем мы им нужны? Куда они забрали Таню? – плакала Маша, ее взгляд требовал ответов, которые Корнилов не мог дать.

– Хочется верить, что девочку отнесли лечить, а вот куда увели профессора – это второй вопрос, – Кузнецов уставился на стальную дверь, сдерживая соблазн заехать по ней ногой от злости. В ответ он мог получить прикладом по голове, и прекрасно понимал это.

– Чем они тут занимаются? Что это вообще за место? – у Ивана над бровью краснела свежая ссадина, время от времени парень кашлял и морщился от боли, прижимая ладонь к ребрам. Как только он переступил порог, Власов сразу же доступно объяснил космонавту его новый статус.

– Место? – Лев Николаевич поднял глаза к потолку с двумя лампочками. Одна из них уже перегорела, вторая тускло освещала их комнату, – этот объект в Советское время еще построили, в режиме особой секретности…

– Это Яматау? Или Ямантау? Или как его называют, ну такое огромное убежище для элиты страны, я где-то читал про него, – внезапно перебил Андрей.

Корнилов откашлялся, деревянные нары под ним заскрипели:

– Ямантау не так далеко отсюда, но нам не удалось с ними связаться, они перестали выходить на связь. Этот объект гораздо меньше. Вначале тут занимались изучением микроорганизмов….

Президент замолчал, подбирая слова, но за него продолжил Кузнецов:

– Биологическое оружие?

– Да, в том числе оно. В девяностые этот центр практически законсервировали, но лет через десять возник проект «Панацея», так объект получил вторую жизнь. Тут небольшой подземный бункер, лаборатория. Компактный малозаметный объект узкого назначения.

– То есть здесь до сих пор делали биологическое оружие? – Маша проглотила подступивший к горлу комок.

– Скорее хранили. Ну, кое-какие исследования тоже, наверняка, шли.

– Я думал, у нас в Новосибирске главная лаборатория по вирусам, – Андрей прижался затылком к стене. Он вдруг вспомнил о Кате, от чего сделалось совсем тоскливо.

– Вы работали официально, они занимались другими вещами.

По долгу службы Корнилов знал обо всех этих проектах, но не любил углубляться в детали. Такие лаборатории были необходимы стране, так же как ядерное оружие. Это курировало министерство обороны, а Лев Николаевич был все-таки человек гражданский, хоть и формально являлся главнокомандующим.

Маша намотала прядь волос на палец и прикусила зубами, она часто так делала, когда сильно задумывалась:

– Теперь понятно, зачем им понадобился