Закат эпидемии - Николай Дубчиков

– Это еще полбеды, меня напрягает то, что нас оставили как подопытных кроликов, – Воробьев скрестил руки и опустил голову.

– Бесполезно! – неожиданно громко усмехнулся Андрей, – у нас иммунитет, все давно вкололи антивирус!

– Не в…, – попыталась возразить Маша, но Андрей так выпучил глаза, что она сразу всё поняла, – да, точно, на нас нет смысла проверять вакцину второй раз.

У этих холодных бетонных стен могли быть уши и даже глаза. Каждое неосторожное слово могло навредить пленникам. Ощущение неизвестности и безысходности давило на всех, и даже самые стойкие начинали срываться. Никто не знал, как выбраться из этой передряги.

Альберт Борисович тем временем сидел у кровати Тани в светлой и теплой комнате. Девочку подключили к аппарату искусственной вентиляции легких, и вокруг неё хлопотал молодой смуглый тридцатилетний доктор в салатовом халате.

– Состояние очень тяжелое, но, надеюсь, мы её спасем. Если она переживет эту ночь, то пойдет на поправку. Опоздай вы на один день, и было бы уже поздно, – врач налил воды из графина в граненый стакан и протянул Хаимовичу, – хотите?

Профессор так погрузился в свои мысли, что не сразу услышал вопрос. Лишь когда его спросили второй раз, он встрепенулся:

– А? Нет, хотя да, давайте.

Альберт Борисович сделал несколько жадных глотков, поперхнулся и с кашлем отдал стакан обратно. Его немного трясло от происходящего вокруг. Час назад он был почти уверен, что Таня обречена, а теперь девочку окружили заботой. Остальных заперли как преступников, а к нему относятся, словно к почетному гостю. Как это понимать? Он же чудовище, убийца, террорист, который уничтожил цивилизацию…, но с ним обращаются как с президентом. А настоящего президента заперли будто вора.

«Им нужен антивирус», – шептал внутренний голос, – «только он, а не ты. Когда они получат своё, то избавятся от тебя».

Хаимович уже не боялся за свою судьбу, но его волновало, что сделают с Таней, после того как покончат с ним.

– Вам приготовили комнату, можете пойти поспать. За дочку не переживайте, я буду дежурить возле неё неотлучно, – пообещал добрый доктор.

– Как вас зовут? – профессор смерил врача осторожным недоверчивым взглядом.

– Роберт…. Роберт Харисович Курочкин. Сложно встретить более странное сочетание, правда? – усмехнулся новый знакомый.

Доктор сверкал белозубой улыбкой, а в его восточном профиле таилось какое-то особое обаяние. Его внешность скорее подходила эстрадному певцу или актеру, чем работнику секретной лаборатории. Доктор оказался на удивление разговорчивым:

– Мама у меня русская, а папа – сириец. Но он погиб до моего рождения, они не успели пожениться. Поэтому от отца у меня только отчество, а фамилия по материнской линии. Назвали меня, кстати, в честь деда.

– Занимательная родословная. А как вы здесь оказались? И что это за сооружение?

– Закончил медицинский, увлекся вирусологией. Сначала в одном месте поработал, потом в другом, затем вот сюда предложили. Долгая история. Но ваша, думаю, гораздо интереснее. Поведаете, если захотите, нам еще предстоит тесное общение. А пока отдыхайте…

Хаимович услышал шаги и обернулся. На пороге стоял человек в военной форме. Курочкин зевнул и подмигнул профессору:

– Вы в безопасности, но дисциплина у нас тут строгая. Если отбой, значит отбой. Пообщаемся завтра.

Глава 29. Лесные бродяги

Прошел день, затем второй, третий, но долгожданный рокот вертолета так и не раздался над обсерваторией.

– Они по всем расчетам уже должны вернуться, – начинала паниковать Лисицина, нервно теребя свои растрепанные рыжие волосы. Её нечем было утешить, банальные слова про «всё будет хорошо» уже не работали. На пятый день ожидания Лена, замечая как в столовой на них поглядывают приспешники Малышкиной, тихо прошептала брату:

– Мне кажется, нам тут всё меньше рады.

– Кое-кто точно, – согласился Сова, – я думаю, надо в поселок валить.

– Нет, мы их дождемся, – Катя внезапно схватила запястье Макса и впилась ногтями в кожу.

– Ай, полегче, – подросток высвободил руку, чуть не смахнув со стола чай.

В столовой пахло горячей гречкой и «напечатанным» беконом. Легкий гомон приглушал голоса друзей, но они все равно болтали полушепотом. Несмотря на толстые железобетонные стены и автономную систему жизнеобеспечения, здесь они чувствовали себя в меньшей безопасности, чем на поверхности.

– А вдруг они в Дальнем приземлились?

Неожиданное предположение Совы заставило девушек задуматься. Лисицина удивленно сдвинула брови:

– Зачем им туда лететь?

– Ну, мало ли, всякое случается, – Макс не успел придумать аргументы в пользу этой версии, просто сидеть в бункере ему уже осточертело.

– Мы же сюда сможем вернуться? Нас же пустят назад? Ну, там через неделю, например…, – по тону Лены чувствовалось, что она полностью за идею брата.

– Надо обсудить с Женей, договоримся на конкретный день. Думаю, без проблем пустит, – Сова встретился взглядом с Катей, и она сдалась.

– Ладно, я с вами. Если они прилетят, Корнилов сразу же в поселок поедет к сыну. А я сюда – к Андрею.

– Мы там реально нужнее, а здесь я себя каким-то нахлебником ощущаю, когда на меня их главная смотрит.

Девушки чувствовали тоже самое, когда встречались с Еленой Васильевной Малышкиной. Искусственная улыбка на лице не могла скрыть ее настоящих эмоций. С каждым днем власть делала бывшего замминистра здравоохранения все более мнительной и жесткой. Катя видела, как она орала на повариху за один испорченный контейнер с белком для фудпринтера. С маниакальным желанием Малышкина пыталась обезопасить бункер и его жителей. «Коренных» жителей. Макс, Лена и Катя в их число не входили.

– Почему она такая? Мы же рассказали им про вакцину от бешенства. Маша с Андреем, как проклятые, с утра до вечера над антивирусом работали. Потом рискнули лететь через полстраны за этим профессором. Им, по-хорошему, этого не надо, они для других стараются, – Лена доела последнюю ложку каши и запила порошковым компотом со вкусом малины.

Макс осмотрелся по сторонам, половина людей уже покинули столовую, их столик стоял в одиночестве:

– Всё равно она нам не доверяет. Вакцины пока нет. А прививка от бешенства заработает после второго укола, Маша сказала. Поэтому конкретной пользы от нас пока нет. Может, она думает, что это вообще всё для отвода глаз делается, чтобы сама знаешь кто мог сместить сама знаешь кого…

– Лев Николаевич? Он сам сказал, что не хочет сюда возвращаться, ему в поселке с Петей в сто раз лучше, – возразила Лисицина.

Сова усмехнулся, выковыривая ногтем остатки гречки между зубов:

– Ты же знаешь, что политики всё время врут. Говорят одно, а делают другое. Вот и друг другу они тоже не верят. Короче, поехали вечером отсюда.

– А кто за рулем? – Лена взглянула на брата, а затем на подругу.

– Я могу. Там робот, на пустой дороге справлюсь, – Катя попыталась скрыть легкую неуверенность в голосе, но вышло не очень удачно.

Макс откинулся на стуле и уставился в потолок:

– Когда ты в последний раз сидела за рулем, мы потеряли «Монстра».

– Это не моя вина, там любой бы потерял! – насупилась рыжая, – колеса пробили, машина неуправляемая стала!

– Ладно, не будем о грустном. По пустой дороге и я доеду. Два полуводителя – это почти целый водитель.

Такая арифметика не сильно обнадеживала, но друзья всё равно настроились покинуть бункер. После завтрака они уведомили Малышкину об отъезде, чему Елена Васильевна совсем не расстроилась.

– Вот жаба, могла бы сделать вид, что будет скучать, – усмехнулась Лисицина, укладывая немногочисленные вещи в рюкзак, – ты с Женей договорился?

Макс валялся на кровати, дожидаясь, когда девушки закончат сборы:

– Угу, предварительно через неделю явку назначили. Но он сказал, что всегда рад нам. Если не его смена будет, то предупредит парней, чтобы впустили. Короче, у нас тут есть свой человек.

– Жаль только, что он не самый главный, – вздохнула сестра.

– Зато, наверное, один из самых полезных, в отличие от сама знаешь кого, – Сова потянулся и опустил ноги