Земля: Выживание. Том V - Михаил Ран

Мать выглядела немного осунувшейся, но в её глазах читалось воодушевление. Поэтому аккуратные, выточенные руки, державшие иглу, двигались быстро и уверенно.

— Мам, ну сколько уже можно? — Алиса с грохотом положила ложку. — Мы же просили тебя, брось ты эти свои фермы! Там сыро, сквозняки, постоянно работать в грязи… Ты же уже кашляешь каждое утро!

Вероника Павловна неторопливо подняла свои глаза от куртки, и посмотрела на дочь. В ее взгляде была та мягкая, но несокрушимая твердость, которая всегда ставила Алису в тупик.

— Лисонька, мы ведь уже обсуждали это с вами. — спокойно и с любовью в голосе ответила мать. — Я ведь не могу сидеть сложа руки, пока каждый из моих детей рискует собственной жизнью. Да и ты, сама, сменила хорошее место в баре… на что-то непонятное. А каждая лишняя корзина еды, это чье-то спасение. Я хочу делать все что в моих силах, и не хочу быть для собственных детей обузой.

— Ты не обуза! Ты… ты просто нужна нам здесь! Целой и невредимой! — Алиса почти сорвалась на крик, но вовремя успела прикусить свой язык, увидев, как задрожали губы матери.

— Твой отец был бы рад, что я смогла найти себе занятие по душе. — тихо добавила Вероника Павловна, возвращаясь к шитью. — Он всегда говорил: «Ника, если не знаешь, что делать — делай что-нибудь полезное для других. Так проще не сойти с ума».

При упоминании отца в комнате мгновенно похолодало. Это была общая рана, которая никак не хотела затягиваться, и даже прошедшее время пока не могло помочь.

Память о нем была одновременно и якорем, и тяжелым грузом. Они обе замолчали, погрузившись в собственные воспоминания о временах, когда самым страшным в жизни был плохой прогноз погоды.

— Мам… — Алиса заговорила тише. — Почему вы все относитесь ко мне так, словно я маленький ребенок? Раньше мы были командой. А теперь… теперь я даже не знаю. — обхватила девушка собственные ноги. — Вы шепчетесь… словно скрываете свои планы. Я не хотела бы чувствовать, что мы с вами отдаляемся.

Вероника Павловна вздохнула и отложила куртку над которой все это время работала.

— Мы не отдаляемся, Алис. Просто… пойми, Саша хочет, чтобы вам с Артемом не пришлось испытывать трудности, он желает для вас счастливой и нормальной жизни.

— Мам, но это ведь иллюзия? — вглядываясь в пустоту сказала девушка. — А мне не нужна иллюзия! — резко вспыхнула она, на глазах меняя один облик на другой. — Я теперь тоже одаренная, у меня тоже есть силы! Как я могу жить нормальной жизнью, когда весь мир вокруг стонет от боли?

Мать подошла к ней и нежно прижала голову дочери к своему плечу.

— Пойдем лучше сходим, прогуляемся? Нам нужно купить ниток, и если повезет, раздобыть немного чая на развес. Не так давно говорили, что его привезли с какого-то из магазинов, ещё не разграбленных. — с хитрым прищуром добавила женщина.

Алиса, как бы ей не хотелось продолжить этот разговор, все равно согласилась. Так или иначе, но ей необходимо было сменить обстановку, в противном случае она рисковала просто взорваться от собственного бессилия.

Спустя пять минут они уже выходили из жилого блока, чтобы направиться в сторону центрального перрона станции. Аккурат после того, как удалось открыть внутренние переходы и закрытую часть бомбоубежища, здесь расположили импровизированный «рынок», о котором только ленивый не просил администрацию. Нынче именно это место можно было считать самым оживленным и шумным во всем убежище. Жизнь здесь кипела, несмотря ни на что.

Сама платформа станции преобразилась.

Сколоченные торговые киоски, лавки, стойки. Люди торговали всем: от ржавых гвоздей до глянцевых журналов, спущенных с поверхности, которые теперь ценились не меньше золота в прошлом. В воздухе стоял шум торгов, смех и крики зазывал.

— Подходи, покупай! Батарейки пальчиковые, заряд сто процентов, гарантируем! — кричал обросший бородой старик, разложивший свой товар на куске брезента.

— Меняю банку тушенки на теплые носки! Шерсть настоящая, не синтетика! — вторила ему женщина в засаленной кофте.

Атмосфера здесь была достаточно странной, этакая помесь отчаяния и невероятной жажды жизни. Люди обменивались новостями, слухами о ситуации на поверхности и о том, скоро ли будет возможность переселиться обратно, и что вообще делать после того, как это получится.

— Посмотри, Алиса. — мать указала на прилавок, где лежали сушеные фрукты расфасованные по пакетам, рядом с которыми лежали грибы. — Поразительно, если получится выменять немного, можно будет сварить компот. Помнишь как вы с братом осушали целую кастрюлю, за каких-то пару часов? — улыбнулась Вероника Павловна, прикладывая пальцы к подбородку.

Алиса кивнула как в тумане, потому что все ее внимание сейчас привлекло кое-что другое.

Она, после инициации, не получила сильных боевых способностей, как это было у Артема. Нет, конечно, она стала сильнее физически, но как сенсор — она многократно ценнее. И сейчас, в движениях толпы, среди взрослых, занятых обменом, мелькнула маленькая, юркая тень.

Ребенок.

На вид тому было не больше восьми лет, в драных лохмотьях, которые когда-то были приличным спортивным костюмом. Он двигался с грацией уличного кота, лавируя между ног прохожих, и казалось, что его совсем не волнуют возможные взгляды сверху.

Алиса замерла, наблюдая за такой причудливой картиной.

Мальчик остановился у одного из прилавков с различными инструментами, где лежали и замасленные ключи, и какие-то сверла, и ещё что-то, название чего девушка не знала.

Маленькая рука, тонкая и грязная, медленно, почти неуловимо потянулась к небольшому мотку медной проволоки. Торговец, владеющий магазинчиком, совсем не обращал на это внимание. В это время он яростно спорил с покупателем из-за цены на пассатижи.

— Мам, подожди минутку. — шепнула Алиса, чувствуя, как внутри просыпается странное любопытство пополам с тревогой.

Мальчик схватил проволоку, мгновенно растворяясь в толпе. Он не убегал, скорее, просто исчезал из видимости. Но ведь не могло быть так, что он взаправду становился невидимым?

Пожалуй, нет, ведь для Алисы тот все равно оставался в поле зрения. Правда его силуэт был странным, ярким, но каким-то уж больно прерывистым, словно ребенок сам не осознавал своей силы.

— Такой маленький, а уже воришка. — пробормотала девушка.

Она не могла оторвать взгляда от места, где ребенок стоял пару минут назад. Что-то во всем этом было неправильным. Особенно его взгляд… Нет, он не был злым. Скорее в нем читалась надломленность, как если бы у его души был кристалл, треснувший пополам и испускающий неровное сияние.

— Алиса, ты меня слышишь? — мать коснулась ее руки. — Смотри, какие нитки!

— Мам, я