Холодною зимой метель нас закружила - Ольга Токарева

уж клоакой. Не печешься ты о своих людях, Хмурый, ой не печешься, — передразнила я главаря, заметив, как лед в его взгляде трескается, уступая место глухой ярости. Но сейчас столкновение было совсем некстати, поэтому я быстро сменила тему: — Как я сюда пробралась — секрет, а вот зачем — сейчас узнаешь. Рон Нардинг Диарнах, — позвала я слепого, и увидела, как дрогнули его мощные плечи, а сам он замер, словно изваяние.

После долгой паузы мужчина медленно повернул голову, и его белесые, безжизненные глазницы безошибочно устремились прямо на меня. В горле встал ком, готовый вылиться слезами. Вся эта сцена казалась бредом, чудовищной нелепицей.

— Здравствуй, брат, — прошептала я, словно из глубины колодца, слова царапали горло, не желая вырываться наружу.

— Ты ошибся, — отрезал он, уже разворачиваясь уйти, но я преградила ему путь.

— Я, может, и могла бы, но Ева — никогда, — кивнула я подруге, и она, словно прочитав мои мысли, шагнула вперед.

Ева, приблизившись к принцу, доверчиво ткнулась мордочкой ему в грудь, и тот мгновенно выдал себя. Обхватив голову гончей, он прошептал, словно молитву: — Гара… Гара… Неужели это ты? Ты нашла меня…

Я вздохнула, украдкой смахнув навернувшиеся слезы.

— Это не Гара, брат, это Ева, её дочь. Не сопротивляйся, мы пришли за тобой. Отец и мать столько лет изнывают в поисках, их сердца исстрадались. Подари им свет своим возвращением.

Нардинг бережно ощупал руками шерсть гончей и, вздохнув, устремил взгляд в мою сторону.

— Теперь понимаю… Гара крупнее, — пробормотал он, зарываясь лицом в мягкую, шелковистую шерсть.

Я видела, как жадно он вдыхает аромат Евы, и понимала: для принца сейчас это был самый упоительный запах, эхо дома, потерянного в лабиринтах времени. Приблизившись, я коснулась его плеча: «Пора домой, брат».

К моему изумлению, он отпрянул от гончей, словно очнувшись от колдовского сна. Его руки, лихорадочно ощупывающие, скользнули по моему телу, взметнулись к голове… И когда он не обнаружил там предательских завитков демонических рогов, его лицо омрачила тень подозрения.

— Я не демон, — поспешила развеять его сомнения. — Гара вырвала меня из пляшущего пламени и принесла к твоему отцу. Моя жизнь висела на тончайшей нити, и тогда он даровал мне свою кровь, нарекая вторым сыном. Предсказатель провидел, что я найду пропавшего… — наследника трона, чуть не сорвалось у меня с губ, но я вовремя прикусила язык. Зачем таю правду? Сама не знаю. — «И как видишь, пророчество сбылось», — я замолчала, не договорив до конца.

Меня снедало жгучее желание схватить его за руку, распахнуть портал прямо к порту и вскочить на первый же корабль, держащий курс к его родным берегам. Но тяжким якорем висело другое дело, не дающее покоя ни сердцу, ни разуму. Где-то в сердце Инданиса трепетали жизни, которым угрожала смертельная опасность от рук колдунов. Передо мной разверзлась пропасть дилеммы, и я, в смятении, не видела ни моста, ни тропы, способной привести к верному решению.

Глава 10. Признания Рон Нардинга Диарнаха

Нардинг, словно уловив смятение моей души, коснулся пальцами моей руки и, задержав ладонь на плече, тихо спросил: «Что-то гложет тебя?»

— Нет… Вернее, да, — промямлила я, не желая лгать этому мужчине, ставшему мне названным братом. Родственной близости я не ощущала, но его отец согрел меня своим участием… Решив не подгонять судьбу, я отдалась на волю случая. — Уже поздно, может, поедем в гостиницу? — предложила я. — Завтра пройдемся по лавкам, подберем тебе одежду, а после купим билет на лайнер.

— Куда же вы так спешите?! — прорезал тишину голос Хмурого. — Я должен отблагодарить нашего спасителя, — улыбка, больше похожая на звериный оскал, исказила его лицо. Он приветливо раскинул руки, словно желая заключить нас в объятия. — У меня есть прекрасная комната для гостей, достойная вашего статуса, — обратился он ко мне, и пока я думала, меня окликнул Нардинг.

— Как твое имя? — обратился ко мне названный брат.

— Хагар.

— Послушай, Хагар, — Нардинг сжал мое плечо, в его голосе звучало беспокойство. — На дворе ночь, и бродить по этим трущобам небезопасно. Да и не могу я вот так просто оставить людей, ставших мне близкими… Они так много для меня сделали, — в голосе его послышалась грусть.

— Ты прав, брат, — я хлопнула его по плечу, только сейчас обратив внимание на мальчишку, цеплявшегося за его руку. Худощавый, он вцепился в Нардинга мертвой хваткой, а испуганный взгляд, устремленный на меня, окончательно расставил точки над «i». — Присядем, поговорим по душам. Расскажешь, как судьба забросила тебя так далеко от дома, и что с тобой приключилось?

Я скользнула взглядом по залу и отметила, как напряженно следят за нами люди из банды. Несколько тел бесчувственно валялись на полу, но на них никто не обращал внимания. Основная масса, израненная, держалась за кровоточащие раны, нанесенные вражескими бандитами. Одежда многих была пропитана кровью, и только дети, сбившись в жалкую кучку, смотрели на меня измученными, голодными глазами.

— Целителя бы вызвать не мешало, — решила я внести луч света в унылую жизнь этих обездоленных и тут же поинтересовалась: — И еще… Есть ли поблизости место, где можно заказать еду?

— Не стоит так волноваться, — Хмурый вновь вклинился в разговор. — У нас свой целитель имеется. — Легким кивком он отдал негласное распоряжение, не сводя с меня тяжелого взгляда.

«Что это… Борьба за власть?» — пронеслось в голове. Теперь я понимала, почему вожак носит такое прозвище. Его темные глаза прожигали меня насквозь. Казалось, его тонкий хищный нос вытянулся еще сильнее. Губы едва заметно шевелились, словно он прокручивал каждое слово в уме, прежде чем произнести. Весь его облик источал мрачную угрозу, способную вселить страх в сердца многих, но у меня он вызывал лишь волну неприязни. И, честно говоря, плевать я хотела на его порядки в этой банде. Я здесь лишь случайная гостья.

— Отлично, — процедила я, оглядывая царящую вокруг разруху. — Тогда вопрос остается за малым: кто пойдет за провизией и сколько на это потребуется?

— Один золотой! — взвизгнул Хилый, и меня тронула кривая усмешка. В этом царстве нищеты, где каждый грош на вес золота, наивный малец пытался содрать с меня непомерную цену. Достав из кошелька монету, я протянула её мальчишке: — Держи, и возьми в подмогу друга. Одному тебе с таким богатством не управиться.

Взяв брата за руку, я окинула взглядом скопище сирот. Дети всех возрастов, с лицами, отмеченными печатью безысходности, ютились в этом мрачном подвале. Никто из них не пришел сюда по своей воле.

Выбрав самый дальний угол, заваленный обломками досок, я потянула брата за собой.

— Присядем здесь, — предложила