Холодною зимой метель нас закружила - Ольга Токарева

Он вздохнул, устремив невидящий взор в пустоту. Долгая пауза повисла в воздухе, словно он собирал по осколкам обрывки воспоминаний. И наконец, дрогнувшим голосом начал свой рассказ.

«Ты наверняка знаешь, сколько мне было лет, когда меня похитили. Помню только, как в нос ударил приторно-сладкий запах, голова закружилась, и я провалился во тьму. Очнулся от качки в кромешной тьме. Руки и ноги были связаны, а голову покрывал пыльный мешок, от которого саднило гарью.

Я отчаянно терся щекой о мешковину, лишь усугубляя муку. Тогда, в приступе бессильной ярости, я стал бить ногами о деревянный пол трюма и кричать, срывая голос. На мои истошные вопли явился он — мужчина, чье лицо навсегда впечаталось в кошмары. Сдернув с моей головы проклятый мешок, он подхватил меня, словно жалкую тряпичную куклу, и, приблизив свое злое лицо к моему, прошипел, словно змея: «Заткнись, щенок, иначе горько пожалеешь.

Во мне вспыхнула угасающая искра надежды. Я закричал, что мой отец — король, что он найдет его, схватит и повесит перед дворцом на потеху толпе. На мои жалкие, детские угрозы незнакомец лишь презрительно расхохотался, а затем швырнул меня через весь трюм, как ненужную вещь. Удар был таким сильным, что я вновь погрузился в спасительное беспамятство. Не знаю, сколько времени мы провели в пути. Меня кормили черствым хлебом, давали мутную воду, и я снова и снова проваливался в забытье.

Когда корабль причалил к пирсу, я понял это сразу. До моего слуха донеслись торопливые шаги матросов на палубе и грохот цепи опускающегося якоря. Я мечтал, как только вырвусь на свободу, подниму крик, созову на помощь всех, кто услышит. Но моим мечтам не суждено было сбыться. Чья-то рука вновь прижала к моему лицу тряпку, пропитанную тем же дьявольским, приторным ароматом, и я снова провалился в небытие.

Очнулся я еще в худшем месте, но хоть на стенах горели факелы, наполняя мое сердце счастьем, что вижу свет. Мешка на моей голове не было, руки и ноги тоже были свободны, и я, не медля, решил во что бы то ни стало бежать. Только через некоторое время я понял, что место, где я нахожусь, есть единственный выход — это дверь, но она заперта. Магию призвать не получилось, и, заметив на своем запястье металлический браслет, понял, что он не дает ею воспользоваться.

Прижавшись к холодной каменной стене, я притаился в ожидании, и вскоре мое любопытство было вознаграждено. В подземелье вошли двое, облаченные в темные балахоны, их лица скрывались под глубокими капюшонами. Когда они скинули их, я был потрясен до глубины души. Незнакомцев было невозможно отличить друг от друга. Черные, как безлунная ночь, глаза излучали ледяной холод, лица — бесчувственны и неподвижны, словно эти двое давно покинули мир живых, но по какой-то злой иронии судьбы их тела продолжали двигаться.

— Асахиб, тащи мальчишку, пора третьего пробуждать, — процедил один из них, и второй, не прекословя, подчинился.

Подойдя, Асахиб схватил меня одной рукой, словно я был пушинкой, и поволок к нише, зловеще зияющей в полу. Она была до краев заполнена черной, маслянистой жижей, от которой исходил тошнотворный, трупный смрад. Я захлебывался криками, изрыгал бессильные угрозы, но они, казалось, были глухи к моим мольбам. Швырнув меня на ледяные камни, Асахиб поднял руку над моим телом, и его губы зашептали нечто невразумительное. Я не мог разобрать ни слова, лишь чувствовал, как тягучая тяжесть сковывает мое тело. Вскоре я был парализован, каждое движение стало немыслимым. А затем я рухнул в бездонный омут леденящего ужаса.

Первый незнакомец возник из ниоткуда, словно призрак, сотканный из теней. Его пальцы, холодные и цепкие, сорвали браслет с моей руки, а следом на грудь легла ледяная пластина. В тот же миг я ощутил, как магия покидает меня, не струйкой, а кровоточащим потоком. Это было похоже на нашествие червей, которые с хрустом прогрызают себе путь сквозь мою плоть. Когда агония схлынула, я почувствовал лишь зияющую пустоту. Тело, словно выжатый лимон, отказывалось повиноваться. Я был прикован к месту, не в силах даже пошевелиться, оставалось лишь бессильно наблюдать за танцем близнецов».

Нардинг замолчал, лишь тень печали омрачила его лицо. Воспоминания двадцатилетней давности терзали его душу, словно живые раны. Он вновь погружался в тот кошмар, и я чувствовала, как волны боли захлестывают его. Зная, что последует дальше, я все же дала принцу возможность излить свою душу, лишь коротким вопросом подтвердив свою догадку: — Это были колдуны?

— Да, — выдохнул он, словно израненный зверь. — То, что я увидел тогда, до сих пор преследует меня в кошмарах. Этот ужас навеки впечатался в мою память.

«Колун швырнул пластину в мутную жижу, и они с братом, словно зловещие тени, встали по обе стороны бассейна, сплетая заклинание на чужом, гортанном наречии.

Полужидкая мерзость вскипела, изрыгая в затхлый воздух подземелья тошнотворный смрад. И когда нестройный вопль колдунов затих, из пучины поднялся скелет, словно призрак из забытых могил. На глазах моих кости обрастали ошметками плоти, оплетались кожей, сквозь которую проступали багровые нити вен. В пустых глазницах вспыхнули глаза — холодные, бездушные, взирающие на мир без тени сочувствия или гнева. Колдуны оборвали заклинание, но лицо существа так и не обрело завершенности. Вместо носа и губ зияла лишь жуткая пустота, обнажая зубы, сплетение мышц и два мерзких отверстия для дыхания. Лысый череп, лишенный даже намека на волосы, источал леденящий душу ужас. Но я и представить не мог, что этот кошмарный облик меркнет в сравнении с тем, что я услышал впоследствии.

— Здравствуй, брат, — произнес Асахиб, и голос его дрогнул от надежды.

— Здравствуйте, братья, — прозвучал хриплый, потусторонний голос изнутри склизкой утробы. — Когда же я, наконец, вырвусь из этой могилы?

— Прости, брат, — с виной проговорил Асахиб. — Мы полагали, что магии принца демонов будет достаточно для твоего полного воплощения, но, увы, его магические стихии оказались слабее, чем мы рассчитывали. Совсем немного не хватило… Но не отчаивайся! Мы отыскали мага двух стихий с восьмым потенциалом. Этого, несомненно, хватит, чтобы завершить ритуал и подарить тебе рождение.

Скелет безмолвно погрузился обратно в мерзкую жижу, и вскоре его присутствие выдавал лишь едва заметный колыхающийся бугор.

— Хариб, я слышал, на Сирвасе развелось множество магов. Может, нам стоит перебраться на материк? Там одаренных несравненно больше. Будет из кого выбирать, — задумчиво произнес Асахиб, глядя на бурлящую массу.

— Не будем торопиться. Сирвас бередит во мне старые