Холодною зимой метель нас закружила - Ольга Токарева

лицо мальчишки озарилось восторгом, будто он вспомнил нечто возвышенное, — в Анджкирсанском государстве на улицах не встретишь ни одного обездоленного ребенка. Все сироты живут в огромном светлом детском доме. Их не только грамоте обучают, каждому дают возможность освоить профессию.

— Так почему же вы до сих пор не уехали в Анджкирсанское государство? Может, вам бы тоже дали кров, несмотря на то, что вы из другого государства, — не унималась я, вспоминая детские дома из своей прошлой жизни. Никогда не задумывалась, как им там живется.

— Зачем нам туда ехать? — отозвался мальчишка, и в голосе его послышалась тихая грусть. — Каждый месяц в наш город аккубус приезжает, сирот собирает. На нем еще аист смешной нарисован, с младенцем в клюве, — мечтательная улыбка коснулась его губ, как луч солнца, пробившийся сквозь тучи. — Любой, кто не может прокормить детей, может на время их в детский дом отдать. Госпожа Киара Магаринская очень добрая, — закончил Хилый с каким-то благоговением, будто видел перед собой ту самую женщину, о которой говорил.

— Я чего-то не понимаю! — Недоумение искривило мои черты. — Если всё так просто, почему вы до сих пор ютитесь в этом прогнившем подвале?

— Каждый из нас знает, — ответил он, опуская взгляд в грязный пол под ногами, — если сбежим от главаря, он нас убьет.

— Вот мразь, — не удержалась я от громкого словечка и, почувствовав на себе взгляд, резко повернулась.

От мала до велика все они слышали наш разговор. На лицах тех, кто постарше, застыла обреченность, горький отпечаток их нелегкой судьбы. А малышня, еще хранящая в сердцах осколки веры в чудо, казалось, уже видела себя в стенах детского дома, о котором так красочно рассказывал Хилый. Сколько раз, должно быть, они перемывали эту тему, жили надеждой на это светлое место, где не нужно красть, где можно спать в тепле и сытости, где не бьют старшие. И я вдруг с пронзительной ясностью осознала, что не смогу уйти, не смогу бросить этих осиротевших душ. Я и сама сирота, пусть и росла в достатке, но эта пустота, эта зияющая рана в сердце никуда не делась.

— Ложитесь спать, до утра совсем немного времени, — посмотрев на жмущуюся друг к другу малышню, кивнула им: — Бегите в комнату, где я должна была отдыхать. Там кровать большая, все поместитесь.

— А можно мы в комнату Хмурого? — робко спросил один из подростков, украдкой поглядывая на старших бандитов.

— Можно… Ему она больше не понадобится.

Почти все дети стремглав умчались прочь. Я перебралась на пустующий лежак, подложила руку под голову и погрузилась в раздумья над услышанным от мальчишки. И чем дольше я размышляла, тем отчетливее понимала, что мне предстоит сделать.

Сон накатывал тягучими волнами. Чувствуя, как ускользаю в дрему, позвала Еву, поручив ей бдительно охранять мой сон. Доверия к этим бандитам не было ни на грош, а после недавнего нападения приходилось держать ухо востро.

Несколько часов сна не принесли желанной свежести, в голове по-прежнему клубился туман. Ева, почуяв мое пробуждение, легонько уткнулась горячим носом в плечо.

— Уже проснулась, — пробормотала я, открывая глаза. Повернула голову и встретилась с испуганным взглядом Хилого. — Не бойся, она детей не тронет.

— Я никогда не видел таких огромных собак, — прошептал он с восхищением.

— Это не собака… Гончая. Ее создали с помощью магии. Ева, красавица, ступай поохоться, а то малышня проснется и испугается твоих исполинских размеров.

Подруга бесшумно растворилась в мерцающем портале, а я повернулась к мальчишке:

— Скажи, а как можно добраться до госпиталя в Анджкирсанском государстве?

— Рейсовый аккубус ходит раз в неделю. Сегодня в двенадцать дня отправляется, — удрученно ответил он, бросив затравленный взгляд с меня на Нардинга.

— Тогда нам нужно поспешить. Беги, поднимай ребят. Скажи им: кто хочет жить в детском доме, пусть бегут сюда.

Хилый несколько мгновений сидел неподвижно, словно переваривая мои слова. На его лице отражалась растерянность, сквозь которую пробивалось слабое понимание.

— Ну чего застыл? — подтолкнула я его к действию. — Ты же мечтал попасть в детский дом. Одному, поди, скучно будет, а компанией всегда веселее в новом месте.

— Ты… Вы… Ты… — запинался пацан, словно не находя подходящего слова для меня. — Но у нас нет денег на дорогу, — обреченно произнес он, и цвет его глаз словно померк.

— Я за всех заплачу, — подбодрила я его улыбкой. — Давай же, беги!

Почти сразу слух пронзила какофония звуков: визг, плач, шум, словно рой потревоженных пчел. Маленькая банда хлынула ко мне волной. Сонные, у одних по грязным щекам текли реки слез, другие, всхлипывая, с опаской вглядывались в меня.

— Это все желающие закончить с воровской жизнью? — спросила я, надеясь, что, возможно, еще кто-то колеблется на распутье.

От группы взрослых отделился юноша, едва перешагнувший двадцатилетний рубеж. Подойдя ближе, он огляделся, словно набираясь смелости.

— Возьмите меня, — прошептал он, и в голосе его слышалась мольба.

Я, озадаченно почесав лоб, удивленно взглянула на него.

— Прости, парень, но ты давно вырос из детского возраста.

— Я знаю, — замялся он. — Но в Анжкирсанском государстве можно получить образование и профессию бесплатно. Мой отец был портным… Хочу продолжить его дело.

Его слова, словно наждачной бумагой, прошлись по моей душе. Что это за дивное государство такое, где лечат и учат безвозмездно? Нестерпимо захотелось увидеть эту утопию своими глазами.

— Если твои слова — не пустой звук, я не против, — ответила я, разводя руками и улыбаясь. — А теперь все на выход. До отъезда еще непочатый край дел.

Подхватив брата под руку, я повела его к обветшалым дверям, наблюдая, как перед нами мельтешит пестрая стайка ребятни. Взрослая часть шайки сгрудилась у стены, среди них я заметила троих подростков лет тринадцати-пятнадцати. Все они прожигали нас недобрыми взглядами, полными неприкрытой злобы. Всего за несколько часов их мир перевернулся с ног на голову. Сначала я вырвала их из лап другой банды, потом лишила главаря, а теперь отнимаю уличных добытчиков. Считай, одним махом разрушила империю Хмурого. Без вожака и в таком жалком количестве их неминуемо подомнёт под себя другая банда, но это меня уже мало тревожило. Я взяла на себя бремя ответственности за этих сирот и поклялась дать им лучшую жизнь. А захотят они жить под крышей детского дома или нет — уже их личное дело. Я прекрасно понимала, что для некоторых мнимая, но такая желанная свобода окажется дороже теплых стен и крыши над головой.

Обмен алмазов в банке прошел как по маслу, а вот с аккубусом вышла незадача. Свободных мест почти не было, да и водитель наотрез отказался пускать грязную ватагу ребятни в салон.