Холодною зимой метель нас закружила - Ольга Токарева

Мне было жаль невинные души, которым пришлось стать свидетелями этой кровавой сцены. Я надеялась, что они когда-нибудь поймут, что всё это было ради их спасения. Опустившись на пол, я окинула ледяным взглядом жалкую кучку бандитов, не рискнувших вступить в бой. Их главарь, заключенный в огненный смерч моей ярости, теперь представлял собой лишь обугленные останки и горстку пепла, оставшуюся от его трона.

— Смотрите на меня! — скомандовала я, оглядывая притихших детей, распластавшихся на грязном полу, уберегая их от созерцания кровавой расправы. — Кто мечтал вырваться из когтей Хитрого и обрести кров в детском доме, поднимайтесь! Аккубус ждет у крыльца.

Поймав завистливые взгляды юнцов, перешагнувших порог восемнадцатилетия, я добавила:

— Шанс дается всем, невзирая на возраст. Всем, кто жаждет новой жизни. Говорят, госпожа Киара Магарианская протягивает руку каждому. Обучит грамоте, ремеслу…

— Она не госпожа, — прозвенел тонкий голосок. — Она герцогиня. О ее милосердии слагают легенды все бездомные сироты.

— Тем лучше! — улыбнулась я. — Не теряйте времени… И помогите тем, кто слаб и не может идти сам.

Подхватив на руки двух крошечных девчушек лет трех, я решительно направилась к выходу. Ева мирно сидела возле колеса, с любопытством посматривая на вереницу детворы. Надевать ей ошейник не стала, пусть побудит свободной, поохотится, пока мы будем в пути.

Сборы и посадка прошли в мгновение ока. В транспорте обнаружились удивительные лежачие места, словно тайные антресоли, опускающиеся прямо над окнами салона. Там, в этом импровизированном убежище, мы разместили больных ребят. Неожиданно для всех, трое взрослых изъявили желание разделить с нами путь. Внезапно тишину разорвал детский голосок: «А нас не убьют за то, что мы уехали?»

Я обвела взглядом испуганные лица и с твердостью в голосе ответила: — Откиньте все страхи. Хмурого и Хитрого больше нет, их время ушло. А те жалкие остатки бандитов, что еще смеют дышать, долго еще не очухаются. И к тому же, я лично предупредила их: если хоть один ребенок окажется в их грязных лапах, я собственноручно схороню их живьем под землей.

Аккубус был набит под завязку — сорок семь душ томились в предвкушении отправления. Отдав команду трогаться, я заняла свое место впереди и едва слышно, с затаенной надеждой прошептала: «С Богом…» — когда колеса плавно заскользили, унося нас прочь.

Миновав пеструю суету рынка, мы вырвались на главную трассу, артерию, пронзающую город и ведущую к западным вратам Саргавского государства. Взгляд мой блуждал по мелькающим за окном картинам: дома, деревья, лица прохожих… И вдруг зацепился за силуэт. Из тёмной пасти переулка вырвалась девушка, словно загнанный зверь, и с отчаянной мольбой во взоре понеслась вдоль аккубуса. Пряди растрёпанных волос плясали в такт её лихорадочному бегу, а подол старенького платья, предательски запутавшись в ногах, стал причиной падения.

Я успела заметить, как плечи девушки вздрогнули от крика, а скрюченные пальцы, словно в предсмертной агонии, вцепились в холодную каменную плитку. Мимолетная картина ее отчаяния вспыхнула и погасла.

— Да это же Равира, — пронесся по салону надтреснутый голос юноши, и внезапно я вспомнила, где видела эту девушку.

— Остановите аккубус, — приказала я в переговорник, соединяющий салон с водительской кабиной.

Когда наш транспорт замер, я вышла и не спеша направилась к девушке, все еще лежащей на тротуаре. Подойдя, присела на корточки, раздумывая, как поступить. Она, почувствовав чье-то присутствие, подняла голову и посмотрела на меня заплаканными, опухшими глазами. Бывшая любовница Хмурого, в отчаянии схватившись за мои ноги, запричитала:

— Возьмите меня с собой… Умоляю… Я больна… Не хочу умирать…

Внезапно вспомнив, что недавно жаждала моей смерти, она разразилась рыданиями. Руки бессильно упали на мостовую, а плечи содрогались в беззвучных всхлипах, рвущихся из самой груди. Не знаю, что на меня нашло, но ни тени злобы к этой девушке я не испытывала. Поднявшись, я бросила взгляд на аккубус. Заметив лица детворы, прильнувших к стеклу и глядящих на бандитку в основном с жалостью, я приняла решение.

— Вставай… В салоне еще есть свободные места. Будешь в дороге присматривать за детьми.

Я развернулась и направилась к двери, когда услышала торопливые шаги за спиной. Вероятно, она не сразу осознала мои слова. Войдя в салон, я указала ей на свободные места и, пока она шла, наблюдала, с каким счастьем в глазах смотрели на нее бывшие беспризорники. Они уже верили в лучшую жизнь, предвкушали ее и радовались тому, что еще кто-то вырвался из тисков нищеты и безнадежности.

Глава 13. Поворот судьбы

Саргавское государство осталось позади, словно и не было его, а вот у восточных врат Туарского ханства стражники изрядно потрепали мне нервы. Бумага о беспризорниках их не убедила, уговоры оказались бессильны. Лишь звонкая золотая монета, словно по волшебству, распахнула перед нами ворота.

Сумерки сгущались, мои юные пассажиры изрядно перетрусили, опасаясь возвращения. Но щедрый ужин в придорожной таверне, словно бальзам, залечил их тревоги. Набив животы до отвала, они теперь мирно дремали, и один из водителей предложил устраиваться на ночлег. Я с радостью поддержала эту идею и принялась помогать ему раскладывать спальные места.

Салон аккубуса загудел, словно встревоженный улей. Детвора, укладываясь, затеяла спор о верхних полках. Я предложила им меняться местами, и эта перспектива примирила всех. Наш путь до цели обещал растянуться на четыре долгих дня.

Едва головы моих подопечных коснулись подушек, как их сморил сон. Еще бы, измученные голодом, продрогшие до костей, отчаявшиеся, они наконец-то уснули в сытости и тепле. Напряжение последних дней и бессонная ночь мигом скрутили и меня в тугой клубок дремы. Пробуждение пришло среди ночи, тихий шорох в проходе салона нарушил тишину.

Едва разомкнув веки, я уловила приглушенный стук шагов, приближающихся к кухне. Живот тотчас отреагировал предательским утробным ворчанием. Весь день не могла проглотить и куска хлеба, лишь с тоской наблюдала за тем, как едят дети. Решила составить компанию такому же страдальцу, как и я. Им оказался один из водителей.

— Сделайте и мне чашечку кофе, пожалуйста, — попросила я, принимаясь за нарезку сыра и хлеба. — Давайте знакомиться, — предложила, усаживаясь за стол, — меня Хагар зовут.

— Оринг, а моего напарника Ларвин.

Я протянула руку, и он, слегка удивленный, пожал мою ладонь.

— Странный вы, хоть и граф. Обычно они все снобы, с такими, как мы, в разговоры не вступают и тем более едой не делятся, — произнес он, жадно откусывая бутерброд.

Мы ели молча, каждый погруженный в свои мысли. Тишину разорвал его голос,