Холодною зимой метель нас закружила - Ольга Токарева

Моя угроза возымела действие: он замолк, и лишь судорожная дрожь головы выдавала обуявший его ужас. Войдя в салон, я окинула взглядом притихших детей, задержавшись на мальчишке, которого спасла. Он стоял на проходе и все еще сжимал в одной руке недоеденный бутерброд, а в другой — ладошку сестренки.

— Ты один решил сбежать или были еще желающие? — поинтересовалась я.

— Вся уличная детвора всполошилась, когда узнала, что ты детей Хмурого в детдом везешь. Гору, Шейна, Митяя и еще пятерых поймали и избили. Меня с сестрой отправили на рынок попрошайничать. Я прикинулся, что в туалет хочу, а сам дворами побежал… Если бы нас поймали, убили бы, — мальчишка умолк, и, казалось, только сейчас осознал, какой участи они избежали.

По его щекам потекли слезы, малая рядом с ним всхлипнула и, прижавшись к брату, разрыдалась. Я подошла, обняла их, подхватила на руки и, усадив на свободные места, пристегнула ремнями безопасности. Сдавленно произнесла: — Ваши мучения позади. Никто вас никому не отдаст. Сейчас я ненадолго отлучусь, а когда вернусь, мы отправимся в путь, к вашей новой, лучшей жизни.

Вырвавшись из салона, дрожа от клокочущей ярости, я едва совладала с желанием превратить шайку Хитрого в кровавое месиво. Превозмогая тошнотворную злость, я выволокла одного из них из земляной ловушки и, накинув на шею петлю воздуха, прошипела: «А ну, топай к своей шайке. И только попробуй меня обмануть — на куски разорву!» Голос сорвался, превратившись в хриплый рык. Я пнула его в спину, подгоняя, и скомандовала водителям следовать за мной.

Банда Хитрого облюбовала себе трущобный район, однако обитали они на диво в более пристойном месте, нежели бывшая шайка Хмурого. Двухэтажный особняк, хоть и тронутый временем, еще хранил отблески былой роскоши. Вокруг клубилась нищета и разруха, словно желая его поглотить, но он, подобно каменному исполину, упрямо сопротивлялся, бросая вызов всеобщему упадку.

Призвав Еву, я освободила её от ошейника-артефакта, скрывавшего истинную суть.

— Подруга, посторожи аккубус, не позволяй никому выходить и отваживай всех недоброжелателей, а я пока прогуляюсь.

Мы с моим провожатым ступили в холл первого этажа, где царила звенящая тишина. От былой роскоши не осталось и следа, лишь клочки красочных обоев цеплялись за стены, словно призраки прошлого. Мебель исчезла, а паркетный пол покрывала плотная пелена пыли, нарушенная лишь грязной тропой.

Усилив напор, подтолкнув бандита ветровым потоком в спину, я последовала за ним, и когда мы оказались в центре холла, из-за колонны, словно из ниоткуда, возник мужчина средних лет. В его руке полыхал огненный шар, который он тут же метнул в меня.

Всё произошло настолько внезапно, что я на мгновение растерялась, пропустив удар. Фаербол обрушился на мою грудь, опалив лицо обжигающим жаром. В воздухе запахло палёными волосами, дымом и горелой тканью, которую я тут же затушила, призвав воду. Тело, надёжно укрытое живой броней, осталось невредимым. Воспользовавшись моей секундной заминкой, поводырь трусливо сбежал, а я едва сдерживала себя, чтобы не обрушить эту берлогу Хитрого в преисподнюю.

Обвила магией воздуха бандита, что посмел поднять на меня руку, и подняла его к потолку саженей на пять. Разорвав силою заклинания связывающие путы, я обрушила его вниз, на каменный пол. Крик боли эхом разнесся по мертвому дому. Снова и снова я повторяла эту жестокую кару, пока хрип не сменился тишиной. Содрогнувшись от собственного бессердечия, я двинулась дальше, на поиски осиного гнезда, время от времени распахивая двери и выкрикивая в пустоту: «Эй, есть тут кто живой?»

В одной из комнат первого этажа открылась жуткая картина: на грязных лежанках, словно выброшенные куклы, покоились юноши и девочки разного возраста. Синева кровоподтеков на их нежных лицах без слов говорила о том, что это и есть те самые беглецы, которых настигла жестокая расплата. Встретившись взглядом с испуганными серыми глазами девчушки, я подошла ближе.

— Не подскажешь, где мне вашего главаря найти? — спросила я, стараясь не выдать волнения.

— Вам лучше уйти… Вы один не справитесь, — зачастила она, и страх плеснулся в ее глазах мутной волной. — Хитрый узнал, что вы идете, и уже приготовился! Магов боевых нанял.

Я видела, как в ее глазах едва забрезживший огонек надежды тут же угас, затопленный серой обреченностью. Сглотнув ком в горле, я окинула взглядом убогую коморку, ставшую приютом для этих уличных волчат. Здесь, в этих затхлых стенах, их жизнь должна была начаться и, скорее всего, закончиться. И, судя по изможденным лицам младших членов шайки, отпущенный им срок измерялся немногими неделями.

— Иди по коридору, потом налево, упрешься в широкую дверь. Это бывший бальный зал, теперь там у Хитрого логово, — прохрипел парень, не отрывая безучастного взгляда от потрескавшегося потолка.

Он лежал неподвижно, словно сломанная кукла, и даже повернуть голову, казалось, не мог. По всему было видно, что его тело — сплошная кровоточащая рана, и, возможно, кости переломаны не раз.

— Автобус стоит у порога дома. Все, кто жаждет ступить на новую тропу судьбы, прошу занять свои места! — возвестила я и тут же осеклась, назвав диковинный аккубус автобусом. Что поделать, сердце не обманешь! Видела я в этих чудных технических созданиях отголоски прошлой жизни, мираж, сотканный из стали и грез.

Дверь в бандитское логово рухнула под натиском моего воздушного тарана. Зная, какой «теплый» прием меня ждет, в лоб не полезла. Окутавшись вихрем воздуха, я ворвалась в зал и тут же взмыла под потолок, уклоняясь от огненного шквала. Но истинный ужас и клокочущую ярость вызрело во мне от другого зрелища: здоровые мужчины, прикрывались детьми, словно живым щитом.

— Гниды, — прохрипела я, и мой голос, словно выпущенный из тесной клетки зверь, с эхом разнесся по огромному залу.

В самом центре, на возвышении, восседал на высоком кресле худощавый мужчина лет пятидесяти. В его темных глазах, прищуренных и настороженных, плескался трусливый страх, как грязная волна в зловонной луже.

— Что вы стоите?! — взвизгнул он, вскакивая со своего импровизированного трона, словно ужаленный змеей. — За что я вам золото платил?!

— Жалкий ублюдок, — прошипела я, словно ядовитая змея, готовая к броску. — Боишься лишиться своих презренных копеек и лишаешь детей лучшей жизни. Тварь! — взревела я, выпуская на волю всю накопившуюся ярость.

Пол бального зала вздыбился, словно под мраморной кожей прорвался бурлящий поток горной реки. Дети, потеряв опору, падали, словно щепки в водовороте. Ужас окаменел на лицах взрослых. Я же, словно танцующая с огнем, уворачивалась