Холодною зимой метель нас закружила - Ольга Токарева

ли раздеваться до конца? Это место не внушало ни капли доверия, тревога когтями скребла душу. Лёгкий скрип двери — я не успела обернуться, как мою грудь обвились тонкие, змеиные руки.

— Хмурый приказал скрасить твою ночь, — прошелестел у самого уха низкий, обманчиво нежный голос.

Едва шаловливые пальцы коснулись паха, я резко схватила руку девушки, развернулась и в тот же миг ощутила удар под ребра острым тонким клинком.

Глава 11. Сборы

Меня захлестнула ярость, она обжигающей волной прокатилась по венам. Живая броня откликнулась мгновенно, сомкнувшись вокруг, будто вторая кожа. Безумные удары сыпались градом, но я чувствовала лишь глухие толчки, словно оса, тщетно пытающаяся пробить сталь. Девушка, одержимая жаждой убийства, не сбавляла натиск.

— Довольно! — прошипела я со смесью металла в голосе, вкладывая в этот звук ледяное презрение.

Одним движением выбив из её дрожащей ладони клинок, я властно обхватила её и шагнула в зыбкую тень. Миг — и мы оказались в комнате, явно предназначенной для переговоров, но отравленной печатью упадка.

Стена, заставленная полками с книгами, казалась безжизненной библиотекой мертвеца. На противоположной высились картины в помпезных золоченых рамах, чьи полотна, выполненные в разных стилях, вызывали лишь чувство отвращения. Под ногами простирался выцветший, истертый ковер, словно символ былой роскоши, ныне превратившейся в прах. Бордовый бархат дивана давно был не чищен, а сквозь шелковые обои в углах проступали зловещие пятна плесени. И, наконец, в центре всего этого хаоса — массивный дубовый стол, за которым восседал главарь шайки, словно спрут, пустивший корни в гниющую трясину.

Оттолкнув от себя девушку лет двадцати, я поморщилась, окидывая взглядом помещение, пропитанное сыростью, и с отвращением сплюнула на пол, выражая хозяину свою неприязнь.

— Есть такая гнилая поговорка: «Не делай добра, не получишь зла». А ты, я смотрю, действуешь по тому же принципу. Самому, значит, боязно, так ты ко мне свою подстилку подослал, — усмехнулась я, намеренно выводя Хмурого из себя, провоцируя его на решительные действия, и они не заставили себя ждать.

Он выскочил из-за стола, сжимая в руке меч. Мои губы скривились в презрительной усмешке.

— Ты собрался меня этим перочинным ножиком убить? Даже не подозревала, что ты настолько жалок.

Видимо, мои слова стали последней каплей для этих двоих. Девчонка прыгнула, вцепилась мне в спину, обхватив шею руками, заверещала: «Я держу его! Бей!»

Резким ударом локтя в бок сбрасываю ее со спины, а свободной рукой вытаскиваю хайтан и тут же отбиваю выпад главаря. Клинок, как и ожидалось, не выдержал моей мощи, с хрустом разлетевшись на две части. Но Хмурый, словно одержимый, не сбавил обороты. С обломком стали в руке он кинулся вперед, целясь мне в живот. Я же, словно тень, легко ушла с линии атаки и, не теряя ни секунды, вонзила клинок ему в самое сердце. Хриплый предсмертный стон вырвался из его груди, и главарь, словно подрубленное дерево, рухнул на потертый палас, окрашивая его алыми пятнами крови.

Его девка издала истошный визг, как раненый зверь, и, пятясь, с ужасом переводила взгляд с бездыханного тела на меня. Немой вопрос застыл в ее глазах.

Подойдя к главарю, я вцепилась в его сальные космы и попыталась поволочь к двери. К моему удивлению, тело его было неподъемным. Не раздумывая ни мгновения, я обрушила на его шею свой клинок, и голова с легкостью отделилась от тела. Затем я подошла к бандитке, испуганной до безумия, и, вцепившись в ее волосы, рывком подняла на ноги. Она лишь что-то невнятно промычала, но в ее глазах плескался ужас, и она без слов поняла мое намерение. Дрожащей рукой она распахнула дверь, и мы вышли наружу, прямо к банде.

Детвора давно разбежалась по своим углам, а взрослые продолжали нести свою ночную вахту. Их лица застыли в немом оцепенении, когда они увидели то, что я принесла. Я бросила отрубленную голову на грязный пол, словно обвинительный приговор.

— Хмурый и эта девка, — с этими словами я толкнула перепуганную бандитку вперед. — Хотели моей смерти. Мне плевать на ваши волчьи законы! Я явилась за братом и заберу его. И пусть только кто-нибудь посмеет встать у меня на пути — убью, не дрогнув.

Могильная тишина воцарилась в помещении, и лишь порывы ветра за окном да яростный дождь, барабанящий по крыше, дерзко нарушали ее. Сквозь прорехи в потолке сочились предательские струйки воды, и без того сырое убежище наполнялось промозглой влажностью. Блуждая взглядом по руинам, я то и дело натыкалась на испуганные детские глаза. Когда мой взгляд пересекся с Нардингом, я решительно направилась к нему. Присев на край его лежанки, я отчетливо осознала: смерть главаря неминуемо перекроит воровскую иерархию. Выберут нового вожака. Я вырву брата из этой клоаки, а остальные… пусть сами куют свою судьбу. И если взрослые меня мало заботили, то за детей сердце обливалось кровью. Ведь я вполне могла оказаться не в теле принцессы, а в шкуре обездоленного ребенка, и тогда — кто знает, как бы сложилась моя жизнь? Вскинув голову, я встретилась взглядом с мальчишкой, верным помощником моего брата.

— У тебя есть мечта? — вопрос, казалось бы, простой, но, возможно, заключающий в себе саму суть бытия.

— Была… — Хилый вздохнул, и взгляд его устремился к зияющей прорехе в разрушенной стене, словно сквозь нее он видел то, чего больше нет. — Копил денег, хотел Нарду помочь.

Я была поражена. Этот мальчишка, сам едва стоящий на ногах, думал не о себе, а о человеке, с которым делил кров и хлеб, был его поводырем в этом жестоком мире.

— Каким образом? — изумление прозвучало в моем голосе.

— В Анджкирсанском государстве есть госпиталь, — тихо произнес он. — Там каждый, у кого нет денег, может лечиться бесплатно.

На меня обрушилась волна ошеломления. Это казалось чем-то из области фантастики, неслыханной щедростью. Не верилось, что кто-то готов взять на себя бремя заботы о бедняках.

— Ты уверен? Это же огромные затраты, не только лечение, но и полный пансион: еда, заботливый медицинский персонал, безупречная чистота палат, свежее белье, — я не сдавалась, слова Хилого казались невероятными.

— Абсолютно уверен! Тетушка Вирса, булочница с Портовой, дядя Ригар, да и уйма знакомых побывали в том госпитале и вернулись совершенно здоровыми. Рассказывали, будто господами себя чувствовали, пока проходили лечение. Целители там — настоящие кудесники, за день от многих недугов избавляют.

— Хм… Признаться, поражена. Такое способен сотворить лишь человек с поистине огромным сердцем, — пробормотала я, погружаясь в раздумья о том, чем займусь, когда привезу Нардинга домой. У меня самой-то, если честно, и мечты толком не было.

— А еще, —