Отсюда и до победы 2! - Василий Обломов

— Дозор. Один-два отделения в передовом охранении.

— Куда?

— По центру, скорее всего. Через поле.

— Почему через поле?

— Потому что не знают, что там у меня станковый. А овраг и лес — они знают, что там удобно засесть, и пойдут осторожно.

— Хорошо. То есть — первый ход немца: дозор по центру, через поле, прямо на ваш станковый пулемёт.

— Да.

— А станковый пулемёт у вас бьёт сразу?

Веденеев замолчал.

— В смысле — сразу?

— В смысле — вы вашему пулемётчику команду дали: огонь по дозору? Или огонь по основным силам?

Молчание.

— Не давал ещё, — сказал Веденеев медленно.

— Это первый вопрос, который надо задать сейчас. До прихода немцев.

— И как правильно?

— Зависит от того, что вы хотите. Если хотите остановить дозор — огонь по нему, и немец узнает, что у вас по центру станковый. Перенесёт удар на фланги. Если хотите подманить — пропускаете дозор, тот идёт к своим и докладывает: по центру тихо. Немец готовит основной удар по центру — и вы его встречаете станковым в упор.

Молодой темноволосый — присвистнул.

— Это засада в обороне, — сказал он.

— Это засада в обороне, — подтвердил я. — В обычной обороне командир защищает позицию. В правильной обороне — командир охотится с позиции. Это разные задачи.

Веденеев смотрел на стол.

— Я не думал об этом так.

— Сейчас думаете. Это всё, что нужно.

Молчание ещё несколько секунд. Молодой темноволосый — я уже понял, что это самый быстрый из них, — заговорил первый:

— Товарищ капитан. А если у меня нет такого выбора? Если ситуация другая?

— Какая?

— У меня сектор — правый фланг роты Веденеева. Лес. Никаких пулемётов в моём распоряжении — ручной один. Что мне думать?

— Как зовут?

— Лейтенант Сычёв.

— Сычёв. У вас лес. Лес — это что для немца?

Он подумал.

— Препятствие.

— Препятствие, в которое он не пойдёт большой группой.

— Точно.

— Значит, что он пошлёт?

— Малую группу.

— Куда? Вглубь или по краю?

Он подумал дольше.

— По краю, — сказал. — Вглубь — потеряются и не дойдут до объекта. По краю — есть ориентир.

— Правильно. По краю леса — то есть по границе леса с полем Веденеева. Там ваша задача.

Он кивнул.

— Засада на краю.

— Засада на краю. Малая группа против малой группы. Но у вас одно преимущество: вы ждёте, они идут. Это всегда выигрыш.

— Если их больше?

— Тогда не засада, а наблюдение. Засаду делаешь только когда силы примерно равны. Если их больше — сообщаешь Веденееву и отходишь, вытягиваешь их на его пулемёт.

Сычёв смотрел.

— Это получается как сетка.

— Что сетка?

— Веденеев в центре. Я на правом краю. Кто-то — на левом. Все связаны. Если кто-то находит немца — все знают.

— Это и есть схема, — сказал я. — Не каждый сам по себе. А каждый — узел. Между узлами — связь, видимая или невидимая. Узел держится не только своей силой, но и тем, что рядом другие узлы.

— Это узловая оборона.

— Да.

— Я слышал про неё, но не понял.

— Сейчас поняли?

— Сейчас — да.

Третий ротный, молчавший до сих пор, заговорил. Он был самый старший из четверых — лет пятидесяти, седой, с медалью «За боевые заслуги» на гимнастёрке. Я не знал его имени.

— Капитан. У меня вопрос практический.

— Слушаю. Простите — как зовут?

— Капитан Малявин.

— Малявин.

— У меня третья рота. Стою в резерве полка. Не на линии. Какая мне польза от этого разговора?

Хороший вопрос. Малявин был не циник, я слышал — он спрашивал по делу.

— Резерв — это узел особого типа, — сказал я. — Не оборонительный, а компенсирующий. Когда узел на линии падает — резерв затыкает дыру. Это значит, что вам нужно держать в голове все узлы линии, даже те, что не ваши. Знать, как они стоят, что у них есть, какие сектора.

— Я и так знаю.

— Знаете в общем?

— В общем.

— А я говорю — детально. Каждый сектор обстрела каждого пулемёта Веденеева, Сычёва и левофлангового. Каждый их недостаток. Если вы выходите им на смену — вы должны затыкать дыру с тем же оружием в тех же секторах, иначе обстрел распадётся.

Малявин думал.

— Это много знать, — сказал он.

— Это много, — согласился я. — Резерв — самая интеллектуальная позиция в обороне. Не самая сложная физически, но самая сложная головой.

— Я этого никогда не слышал.

— Никто не говорит. Резерв привыкли считать запасом. На самом деле резерв — это второй ум.

Малявин посмотрел на меня по-другому. До этого он смотрел снисходительно — как старший на молодого. Теперь — внимательнее. Я знал этот переход. Это был тот момент, когда человек принимает: «может, есть смысл слушать дальше».

— Капитан Ларин, — сказал он. — Я подумаю.

— Подумайте, — сказал я. — Завтра можем продолжить.

— Зайдёте?

— Зайду.

Я встал.

— На сегодня — всё. Подумайте по своим участкам. Завтра — следующий шаг.

— Какой? — спросил Веденеев.

— Если бы вы пропускали дозор, что вы сделали бы со своими — чтобы они не открыли огонь самопроизвольно?

— Приказ.

— Приказ — это форма. А ситуация — рядом с пулемётчиком сидит молодой, и видит первого немца в жизни. И что — он смотрит на пулемётчика, ждёт. Молодой имеет сорок лет деревенской ненависти, ему хочется стрелять. Что вы сделаете, чтобы он не выстрелил?

Молчание.

— Вот про это завтра, — сказал я. — Подумайте.

Я кивнул и вышел.

В коридоре остановился. За дверью — тишина. Потом — голос Веденеева, уже тихо, в избе:

— Мужики. А ведь правда. Я как-то не думал.

И ещё голос — молодого темноволосого:

— Я думал — он будет лекцию читать. А он спрашивает.

Веденеев:

— Лекцию я бы и сам прочёл. А он спрашивает то, что не читается.

Я улыбнулся — себе, в коридоре. Один разговор. Четверо мужиков. Четыре мысли, которые они теперь будут думать до завтра.

Это работало. Я не знал, как это масштабируется на дивизию. Знал, что на роту — работает.

С этого можно было начинать.

Вечером Шмыгалёв вызвал меня снова.

В кабинете он был один — Шукшина не было, Алтунин уехал ещё двадцать пятого. На столе — карта, чай, и два листа бумаги с записями его маленьким почерком.

— Капитан. Садитесь.

Я сел.

— Как первый день?

— Нормальный.

— Подробнее.

— Утренний разговор с командирами полков — по плану. Корнилов уже в курсе схемы — это упрощает работу с его полком. Безуглов делает интуитивно — ему нужен язык, не метод. Гаранин — самый молодой и самый напряжённый, с ним работа будет дольше всего.

— Согласен с оценкой.

— Дёмин принял