ЮНКОР - Влад Винтер

— Тенгинские водопады расположены на безымянном притоке реки Шапсуго, — голосом профессионального гида сообщает Анна Андреевна. — Высота водопада, рядом с которым мы в настоящее время находимся — пятнадцать метров. Выше по течению есть еще один, высотой в восемь метров.

— Анна Андреевна, — Оля Синявина по школьному поднимает руку. — А почему приток реки — безымянный? Давайте дадим ему название!

— Давайте, — смеется вожатая.

Пионеры наперебой начинают предлагать названия — «Горная», «Пионерская», «Водопадная».

— Орленок, — подает голос Алиса. — Давайте назовем речку Орленок!

— А что, отличная идея! — громко поддерживаю я, и замечаю, как у Селезневой от удовольствия заалели уши.

— Орленок — прекрасный топоним, — соглашается Владилен Львович. — Как думаете, пионеры?

Раздается громогласное: «Да!», и безымянная речка получает название, правда, не на географических картах, а среди двух отрядов пионерлагеря.

Вожатые разрешают нам умыться в студеной воде, но пить из зеленоватой чаши водопада строго-настрого запрещено.

— А теперь — в путь! — приказывает Владилен Львович. — Остался последний марш-бросок!

От водопада мы идем по лесной тропинке, и примерно через полчаса выходим к большой круглой поляне, на которой расположено девять туристических палаток.

— Палаточный приют «Звездный», — сообщает Анна Андреевна. — Наш дом на ближайшие сутки.

— Стоп-машина! — командует Владилен Львович. — Все добрались, никто не потерялся по дороге?

— Все, — пыхтя, отзывается Зоя Говорова, последняя выползающая на поляну.

— Прекрасно, — Владилен Львович снимает рюкзак, мы с удовольствием следуем его примеру. — А теперь, дорогие путешественники, позвольте напомнить вам правила поведения в палаточном приюте. Огонь без участия вожатых — не разводить! Это раз. Дальше чем на пятьсот метров от палаток не отдаляться — это два! При возникновении любых форс-мажорных, либо похожих на таковые, ситуаций, немедленно сообщать вожатым! Это три. Остальное все разрешено. Шучу. В общем, ведите себя прилично, ребята, ведь вы — пионеры и орлята! А теперь — распределение по палаткам, краткий отдых, и начинаем готовить обед!

— Ура!!! — два десятка юных глоток оглашают окружающий лес радостным криком.

— Начнем с заселения, — прерывает вопль Анна Андреевна. — Как видите, палаток у нас ровно девять. Две палатки — двухместные, это для вожатых. В трех четырехместных будут жить по четыре мальчишки, в четырех трехместных — по три девчонки.

К некоторому моему огорчению, меня заселяют в палатку не с Колькой и другими ребятами из десятого отряда, а с Борисом, Леонидом и еще одним пионером из четырнадцатого — черноволосым плюгавеньким мальчишкой, с которым мне еще ни разу пересекаться толком не доводилось.

— Жора, — представляется он, протягивая мне руку. — Серебряник.

— Денис Матвеев, — отвечаю, пожимая его костистую, как у старика, ладонь.

Серебряник, стоит признаться, мне совсем не нравится, и не в последнюю очередь, потому, что в лагере я несколько раз видел его в компании Анастаса и Погосяна.

Палатка нам достается крайняя, почти у самой кромки леса. Борис, Леонид и Жора, наклонившись, входят в наше лесное жилье, я — за ними. Внутри пахнет брезентом и землей. Тесновато, но четырем подросткам вполне можно расположиться так, чтобы пятка одного не упиралась в лоб другого.

— Отлично, — говорит Борис, швыряя в угол рюкзак. — Чур я здесь!

Борис и Леонид располагаются в глубине палатки, мне и Жорке достаются места на входе. Отвязываю от рюкзака подстилку-пенку, укладываю на землю. Сверху стелю байковое одеяло. Вот теперь, наконец, можно и прилечь.

Едва я успеваю расположиться на своей импровизированной постели, как снаружи звучит горн. Выхожу из палатки. Солнце еще стоит высоко, его лучи легко пробивают негустые кроны деревьев, воздух теплый, но в нем чувствуется влага — как-никак, а море рядом.

В центре поляны вожатые четырнадцатого отряда Рэм Иванович и Людмила Егоровна уже возятся с костровищем — старым, выложенным камнями кругом, хранящим золу прошлых походов орлят.

— Мальчики, живо в лес собирать хворост! — командует Анна Андреевна. — Владилен Львович вас сопроводит! Девочки, за мной, к ручью! Принесем воды, помоем овощи.

Вслед за Владиленом мы гурьбой отправляемся в лес. За мной увязывается Леонид, чему я совсем не рад. Высокий, крепкий парень с маленькими слегка раскосыми глазами и некрасиво выпирающей нижней челюстью, является одним из страстных поклонников Алисы Селезневой. Из-за недостатков внешности Лёне, скорее всего, ничего не светит, поэтому он вдвойне опасен. Прямо как Квазимодо для Клода Фролло.

Лес молодой, сухостоя в нем почти нет, так что сбор сухих веток и коряг становится непростым делом. Но вот я нахожу упавшую березку, начинаю обламывать ветки. Леонид пристраивается с другой стороны ствола, ломает толстые сучья так, что треск стоит, кажется, по всему лесу.

— Ты раньше в походы ходил? — нарушает он затянувшееся молчание.

— В детстве — да. С отцом.

Это не совсем ложь. В моей, серегасавинской, жизни отец действительно брал меня несколько раз в лес. Не в поход, просто погулять. Побегать по траве, посмотреть на уток. После того, как отец бросил мать и ушел к другой женщине, все прогулки, конечно, прекратились. Но в памяти, кажется, до сих пор живо: дым костра, папина сильная рука на плече, гладь лесного озера.

— Повезло! — вздыхает Леонид. — Мой батя в НИИ работает, так что ему некогда было со мной в походы ходить.

— Работа в НИИ — это важно для страны, — кроме этой плакатной фразы в голову ничего не приходит.

Леонид бросает охапку веток на землю, тут же принимается ломать новую.

— А правда, что ты Анастаса вырубил?

Ну вот, начинается! И ведь знает же все, но спрашивает.

— Ага, — отвечаю, прислушиваясь к веселым крикам пионеров в лесу. — Так получилось.

— Мощь! — восхищается Лёня. — А мне Швабрин легко накостылял.

Ого, это что-то новое!

— Серьезно? За что? И когда это было?

— Да еще в начале смены, — Лёня чешет затылок, будто на него снова обрушился кулак Анастаса. — Из-за Алисы, конечно. Она мне в первый же день приглянулась, я за ней немного, ну, приударил, а Швабрин сразу взбеленился.

— Странный он какой-то, этот Анастас, — не выдерживаю я. — Почему он считает, что имеет какие-то права на Алису? Она разве его девушка?