Ледовый Гамбит - Владимир Пайлодзе

— Ну а теперь, — Панин-Коломенкин оперся ладонями на подлокотники кресла, — кто нам подробно расскажет, что конкретно вы там в своей Чите и Москве задумали? Какова стратегия?

Василий Иосифович широко, задорно улыбнулся и, без зазрения совести ткнув в мою сторону указательным пальцем, весело произнёс:

— Это Володя у нас тут всё напридумывал, Коля. Ему карты в руки, пускай сам и докладывает!

Мне так мне, что тут поделаешь. Вся эта масштабная схема спортивной экспансии давно была разложена в моей голове по полочкам, так что я поудобнее устроился в кресле и начал:

— Действительно, это целиком мои мысли и наработки. То, как всё это реализуется на практике, теперь зависит от каждого из нас. Но давайте по порядку. Я сейчас подробно излагаю всю концепцию, вы внимательно слушаете, а любые профессиональные вопросы и замечания — строго после того, как я закончу. Договорились?

Дружное, тройное и веское «да» стало мне мгновенным ответом. Можно было открывать карты.

— Пункт первый, — я загнул палец. — Нам необходима досрочная аренда крупного спортивного комплекса с ледовым катком в Европе, минимум на три-четыре недели до официального старта соревнований. Наши фигуристы и хоккеисты обязаны пройти полноценную акклиматизацию, привыкнуть к местному климату, часовым поясам и спокойно перестроить свои биологические часы под график турнира. Этот спортивный комплекс на всё время аренды должен юридически и фактически принадлежать только нам. Обязательное, жесткое условие — наличие вместительных трибун со зрительскими сиденьями. Мы будем проводить там два типа тренировок: закрытые — сугубо для членов нашей команды, и открытые, на которые сможет легально попасть любой желающий иностранный обыватель, купивший билет на трибуну. Поверьте, то, что они увидят, заставит их штурмовать кассу. Это шоу позволит нам прямо на месте, ещё до начала стартов, колоссально уменьшить государственные расходы на аренду помещений, окупая поездку чистой валютой.

Я выдержал секундную паузу, давая им переварить коммерческую дерзость плана, и продолжил:

— В этом же арендованном здании я предлагаю параллельно развернуть масштабную культурную выставку — «Дни Советского Союза». Пускай европейские гости воочию ознакомятся с великой культурой нашей страны. Мы привезём туда лучших певцов, музыкантов, театральные коллективы, обязательно нужно будет прихватить с собой небольшую, но первоклассную балетную труппу Большого театра. На этой же территории должна быть великолепно представлена национальная кухня всех республик СССР, где иностранцы смогут в уютной обстановке отдохнуть, послушать музыку и вкусно перекусить. Стоимость посещения мы сделаем относительно небольшой, доступной для простого народа, но каждый франк, марка или доллар пойдут прямиком в нашу общую валютную копилку. Мы устроим для них настоящий праздник, который они запомнят на всю жизнь.

— Красиво мыслишь, — заворожённо выдохнул Самсон Глязер.

— Во-вторых, — я загнул второй палец, повернувшись к Василию. — Нам кровь из носу необходимо сделать так, чтобы на самих официальных соревнованиях были заранее выкуплены целые сектора трибун для наших собственных болельщиков, которые будут неистово поддерживать советскую сборную. И сделать это нужно загодя, тайно, пока вокруг нашего участия в чемпионатах полностью отсутствует мировой ажиотаж. Также у меня есть личное пожелание к тебе, Василий, как к руководителю: советская символика на трибунах должна быть яркой и массовой. Красные флажки, шарфы, транспаранты — трибуны должны полыхать нашим цветом! И, разумеется, обязательное, святое условие: когда наши ребята будут подниматься на пьедестал за золотыми медалями, над ареной должен торжественно и гордо звучать наш государственный гимн. Я думаю, с этим фундаментальным пунктом все здесь присутствующие согласны единогласно?

Конечно же, никто против такой постановки вопроса не возразил. В комнате повисла тишина, наполненная предвкушением грядущей великой победы.

— И третье, из главного, — я загнул третий палец, обводя притихших мужчин весомым взглядом. — А может быть, это вообще самое главное во всей нашей заграничной кампании. На трибунах в Европе у нас должен сидеть свой собственный, искренний и простой болельщик. Обычные советские рабочие-ударники, инженеры и колхозники, которые будут шумно, от всего сердца поддерживать нас на трибунах. Капиталисты должны увидеть живые, счастливые лица наших людей, а не хмурых чиновников в серых пальто. Вот, собственно, и всё основное, что я хотел вам предложить.

Видеть в эту секунду их абсолютно ошарашенные лица было моим самым большим тренерским удовольствием. По застывшим позам Василия, Коли и Самсона я отчётливо понял: такого глобального размаха и захода через «мягкую силу» они от четырнадцатилетнего пацана не ожидали точно.

Первым, как и положено командиру, в себя пришёл Василий Сталин. Он нервно побарабанил пальцами по подлокотнику:

— Володя… Ты действительно на сто процентов уверен, что нам это позарез надо? Наша бюрократия такую массу людей за кордон просто так не выпустит.

Панин-Коломенкин вдруг резко встрепенулся, его глаза за стёклами очков азартно блеснули:

— Вася, ты не прав! Это не просто надо, это абсолютно гениально! Мы на весь мир наглядно покажем, что в Советском Союзе спорт пользуется колоссальным уважением и искренней поддержкой всего народа. Наша страна на этих чемпионатах мощно заявит о себе как о великой державе, искренне желающей мира и полностью открытой к честному диалогу.

— Я-то внутренне, конечно, не против, Коля, — вздохнул Василий, качая головой. — Но ты же сам прекрасно понимаешь: этот политический вопрос решать точно не нам с вами. Хотя… ладно. Мы с Серёжей можем официально выступить на самом верху в поддержку данного решения, аргументы у нас теперь железные. Хорошо, а что вы двое скажете насчёт досрочной аренды европейского спортивного комплекса? Есть на примете конкретные варианты?

— А вот здесь можно очень хорошо подумать, — Самсон Глязер задумчиво потёр подбородок. — Есть в Западной Германии одна отличная, крупная ледовая арена. Её совсем недавно полностью реконструировали по последнему слову техники, но у нынешних владельцев сейчас возникли серьёзные, затяжные финансовые затруднения. Я уверен: наше предложение о гарантированной аренде катка на целый месяц за чистую валюту их колоссально заинтересует. Вдобавок они получат сумасшедшие дополнительные дивиденды от такой мощной мировой рекламы. Эта арена идеально отвечает всем твоим жестким требованиям, Володя. И самое главное — в Германии сейчас наблюдается настоящий, безумный бум на фигурное катание! Буржуазия там с ума по нему сходит. Я даю тебе руку на отсечение: к кассам выстроятся многокилометровые очереди, чтобы просто попасть на наши открытые тренировки. Особенно когда эти люди воочию увидят такие фантастические программы, какие мы сегодня смотрели на экране в Кремле. Я так правильно тебя понял, Володя? Ты хочешь через простых иностранных любителей льда напрямую достучаться до судейской коллегии?

— В самое яблочко, Николай Александрович! Именно так, — я победно улыбнулся. — Мы силой своего искусства заставим