Ледовый Гамбит - Владимир Пайлодзе

тоже обязательно надо будет инкогнито слетать в Дортмунд, — я загнул палец, переводя взгляд на притихшего Берию. — Еще нескольких ключевых товарищей из Политбюро тоже нужно будет отправить. Но обязательно — с семьями! И строго-настрого, под личную ответственность Лаврентия Павловича предупредить: летят они туда как обычные советские люди, а не как грозные кремлевские «шишки». Здесь уж нарком все карты в руки получит. На трибунах должна быть мощная, сплоченная и живая поддержка наших спортсменов. Ну и если вы окончательно решите, то и полноценное развертывание культурных «Дней Советского Союза» мы обязаны запустить на полную мощность.

— Рассказал нам вчера Василий про твои дортмундские задумки с балетом Большого театра, рассказал… — Сталин удовлетворенно ухмыльнулся в усы. — Да и Панин с Глязером сегодня утром через Светлану передали слезную просьбу на самом высоком уровне поддержать это грандиозное ледовое мероприятие. Ладно, думаю, придумаем мы здесь что-нибудь весомое. Организуем.

— Только у меня к вам будет одна огромная, святая просьба, товарищ Сталин, — я посерьезнел, чеканя каждое слово. — Пожалуйста, умоляю вас: не ставьте какого-нибудь замшелого партийного дурака-идеолога возглавлять этот культурный проект в Германии! Чтобы там на выставке не было никаких дурацких лозунгов за мировую революцию, портретов на полстены и прочего официоза. Лучше назначьте руководить «Днями СССР» какого-нибудь молодого, толкового и подающего большие надежды хозяйственника. Главное, чтобы этот человек четко понимал: наша основная задача в Дортмунде — не просто показать буржуям, какие мы идейные и правильные, а заработать для страны огромные деньги на патентах и билетах! Чтобы весь капиталистический мир воочию увидел: с Советским Союзом можно, выгодно и жизненно необходимо иметь общие дела.

Иосиф Виссарионович на секунду опешил от такой циничной, чисто коммерческой хватки, а затем показательно, с видимым удовольствием постучал кончиком пальца по собственной голове, хитро глядя на Берию:

— Слушай, Лаврентий… Я вот в присутствии этого читинского кудесника постоянно забываю, что там внутри у него сидит умудренный жизнью, старый маразматичный хрыч-тренер из будущего! Каков делец, а? Без марксизма-ленинизма нас грабить капиталистов учит!

И дружный, громовой мужской смех разом разнесся по всему просторному правительственному кабинету, окончательно уничтожая остатки официального напряжения. Сговор попаданца и двух главных вождей империи вступал в свою самую жаркую, исполнительную фазу.

— Что ж, мы очень крепко подумаем над этим, товарищ Володя, — Сталин веско кивнул, соглашаясь с моими доводами. — Буквально завтра утром в Западную Германию тайно вылетит специальная группа наших товарищей по линии МГБ и Внешторга для немедленного заключения контракта на аренду дортмундского катка. Вопросы с организацией «Дней СССР» они тоже начнут решать прямо на месте. И хорошо, пускай будет по-твоему: возглавит этот выездной проект молодой, толковый хозяйственник из министерских выдвиженцев. Так что давай, парень, готовься. Назад дороги нет.

— Я, как образцовый советский пионер, товарищ Сталин, всегда готов, — с легкой иронией козырнул я.

Иосиф Виссарионович медленно отложил трубку в пепельницу, перевел взгляд на Лаврентия Павловича и тихо, зловеще произнес, отчего по комнате пробежал ощутимый холодок:

— Пока вы там на дортмундском льду будете крушить капиталистов, мы здесь, в Москве, решили провести одну очень серьезную, назревшую реорганизацию в правительстве и партийном аппарате. Списки заговорщиков благодаря твоей тетрадке у нас теперь перед глазами. Так что нам на международной арене будут жизненно необходимы ваши грандиозные ледовые успехи. Нужен мощный идеологический щит, чтобы прикрыть большие дела внутри страны.

— Мы сделаем абсолютно всё, что от нас зависит, и даже больше, — твёрдо пообещал я, понимая всю тяжесть ответственности. — Кстати, чуть не забыл один важнейший момент. Нужно заранее договориться с Комитетом по радиовещанию, чтобы наше советское радио и пресса непрерывно, в прямом эфире освещали дортмундские мероприятия. И еще: мне безумно понравилась та цветная плёнка, которую операторы оперативно смонтировали после нашего вчерашнего бенефиса. Надо сделать так, чтобы эти профессиональные съёмочные группы летели вместе с нами в Германию! Пусть фиксируют каждый наш шаг на льду, найдут классного харизматичного диктора, который будет доступно рассказывать миллионам советских людей о происходящем, ненавязчиво доказывая, что наши спортсмены на несколько порядков выше и лучше хвалёных зарубежных мастеров. Итоговый смонтированный результат нужно крутить во всех кинотеатрах страны перед началом сеансов. Наш народ должен воочию видеть безграничные возможности своей Родины.

— Над этим мы тоже детально подумаем и всё решим, не переживай, — одобрительно кивнул Сталин. На его лице снова проступила хитрая ухмылка. — Ладно, государственные дела на сегодня закроем. А почему ты, товарищ Володя, опять без гитары приехал? Василий мне вчера все уши прожужжал, будто ты несколько потрясающих новых песен выдал. Этот непорядок мы сейчас быстро исправим, у Сидоровича на даче всегда пара хороших инструментов найдется. Давайте-ка, товарищи, плавно перемещаемся в гостиную и там нашего гостя внимательно послушаем. По ходу дела еще кое-какие скользкие вопросы обсудим.

На этом официальная, сухая часть нашего рандеву окончательно закрылась. Следующие несколько часов мы провели в удивительно тёплой, неформальной обстановке, получая колоссальное удовольствие от простого человеческого общения. Вот только если бы мне при этом еще не приходилось без устали петь, отдуваясь за всю эстраду грядущего века…

Этой ночью я рассудил, что лирики с них пока хватит, и решил весело ударить по вождям безумным, шальным репертуаром Ирины Аллегровой. Мужики слушали «Угнала тебя, угнала» и «Младшего лейтенанта», заворожённо качая головами в такт бойким аккордам. Выслушав несколько вещей, Сталин удовлетворенно крякнул, отхлебнул вина и попросил исполнить на прощание что-нибудь совсем уж необычное, из ряда вон выходящее — то, чего его строгое советское ухо еще точно никогда в жизни не слышало.

«Ну что же, Хозяин, сам напросился, — весело подумал я, настраивая гриф. — Почему бы нам на сон грядущий не повторить группировку Ленинград Сергея Шнурова? Уж эффект ядерной бомбы в этих стенах точно гарантирован».

И я, лихо ударив по струнам, выдал им подряд, с хрипом и хулиганским надрывом будущего: «Почём звонят колокола» и задорную, безумную «В Питере — пить». Лаврентий Павлович от таких лихих текстов и куража аж пенсне с носа уронил, а Сталин долго, беззвучно смеялся в усы, качая головой от запредельной, немыслимой наглости питерского рока.

А на самую закуску, чтобы оставить после себя правильное, глубокое и щемящее послевкусие великой страны, я перешел на строгий перебор и исполнил пророческие баллады Игоря Талькова и Виктора Цоя. Строчки про «Перемен требуют наши сердца» прозвучали под дубовыми сводами Ближней дачи как священная клятва переписать историю и спасти державу от грядущего краха.

Когда затих последний аккорд, часы показывали глубокую ночь. Насчет моих талантов у вождей вопросов больше не оставалось. Теперь со спокойной душой и