Воительница - Елена Александровна Тимофеева

грациозный прыжок – и из шатра навстречу жёлтому свету нарождающегося месяца, как пущенная из тугого лука стрела, выскочила большая чёрная волчица. Осмотрелась, втянула ночной воздух изящными ноздрями, сверкнула жёлтым янтарём глаз, и бесшумными скачками унеслась в чащу.

Магистр удовлетворённо улыбнулся. В лунном свете улыбка, искажённая отсветами тёмных листьев, получилась страшной, будто оскал смерти. Он не ошибся. Он даже не рассчитывал, не ожидал, что результат будет таковым.

Большая чёрная волчица… Она превзошла все его ожидания! Он лёг у костра и стал смотреть на далёкие скопления звёзд. Взглядом победителя, избранного, которому вскоре предстоит отыскать в этой вечности свою Империю.

Чувство комфорта, неги, вернувшегося равновесия накрыло Демиру в минуты пробуждения. Тревога ушла, и умер страх в душе. Ещё не открывая глаз, девушка улыбнулась, протянула руку, чтобы коснуться своего оберега, который даровал ей такую уверенность и долгожданное успокоение. Рука скользнула по обнажённой шее в пустоту.

Страх живуч и ожил сразу.

Демира вскочила на ноги, оглядела безумным взглядом шатёр. Постель магистра, как и всегда, была пустой. В углу на земле валялось ожерелье из палочек осины и чесночных зубчиков – защита, изгонявшая суккубов, наводившая ужас на обитателей Потьмы, а здесь оказавшаяся бесполезной и слабой. Демира не стала её поднимать. Не чувствуя своего тела, вышла из шатра, пошла к озеру.

Благодатный и живописный край они проезжали. Леса, полные диковинных деревьев, трав и цветов, реки, ручьи и родники, холмы и поляны… Демиру не радовала эта красота, и, умываясь на рассвете в прохладной воде сонного озера, она видела розовые потёки, мутью расходящиеся по нему. И знала: не восходящее солнце окрасило воду в розовый цвет.

Течение унесло следы ночного пиршества, стёртого из памяти. Она смотрела на своё отражение в воде и силилась припомнить, что заставило сорвать оберег. Разум возвращал в стремительный бег, бросок, прыжок – и воспоминание о каком-то новом, остром чувстве. Оно было необыкновенным, незабываемым, будто Демира попробовала на вкус безграничную власть, будто вступила на путь, заказанный всем смертным.

Она ещё раз ополоснула бледное лицо, решительно выпрямилась и пошла к костру, где сидел в глубокой задумчивости Арий Конрад и рассеянно ворошил длинной веткой затухающие угли. Он не успел поздороваться с ней и поприветствовать это утро. Демира села рядом с ним, и, глядя в упор, негромко спросила:

– Ты что со мною сделал?

Магистр чуть заметно улыбнулся, отбросил назад светлые волосы.

– Ты до сих пор не догадалась?

Ярость охватила воительницу, но она совладала с собой. Первая скрипка в этой игре принадлежала магистру, и с этим приходилось считаться.

– Я – оборотень? – спросила напрямую Демира. – Волк, как ты?

– Ну да… – безучастно отозвался он.

Будто гром с небес прозвучал приговор. Она не человек уже, и не зверь ещё. Получудовище. Оборотень.

Путь к Солнцу закрыт для неё навсегда. Жизнь её отныне будет подчиняться строгому распорядку: днём лихорадка, ночью пир. И вечно в поисках новой жертвы.

Не спас её светлый ангел, не защитили знания солнцепоклонников. Верховный Жрец Аримана избрал её своей служительницей. И Демира приняла бы безропотно сей удел, каждому своё предначертано, но его слова, полные глубокого равнодушия к дальнейшей судьбе её, ударили так больно, что невольно слёзы подступили к горлу.

– Но… как же так случилось? – срывающимся шёпотом спросила Демира, глотая вставший в горле комок.

– Мой поцелуй, – зло усмехнулся Арий Конрад и сухо добавил, – ты что же себе возомнила? Целоваться с Верховным Жрецом Аримана и не понести за это никаких последствий? За всё нужно платить! Каждый шаг зачтён! А дерзкие платят вдвойне!

Демира старалась держать себя в руках, но осознание того, что она проклята и обречена, что это – крест её, рок её, придавило свинцовой тоской и невыразимым отчаянием.

Она плакала беззвучно, не опуская головы и не вытирая слёз. Арий Конрад безучастно смотрел на неё, потом презрительная гримаса исказила его лицо.

– Довольно! – магистр встал, оглядел её, скривился. – Ты, жалкая смертная тля, одарена правом жить двумя жизнями одновременно! – процедил он. – Тебе дана власть хищника, могущество полуночных обитателей, тайны мрака, сила двадцати восьми лун! Ты не достойна владеть такими знаниями, но теперь уже поздно!

– И я навсегда… – Демира не смогла договорить.

– Отчего же? – в голосе Арий Конрада прозвучала безграничная жалость к ней, слабой, неразумной, не принимающей благоговейно бесценный дар Посвящённых. – Вступи в связь с себе подобным, и когда ваши тела сольются в экстазе любовной бури, – эти слова он произнёс с издёвкой, – высшие силы оставят и тебя, и его. Только где ж найти тебе того, кто за твою любовь добровольно отречётся от свободы и власти?

Обречена. Выхода нет. Демира подняла голову и посмотрела сквозь пелену слёз в пронзительную голубизну неба. Маленькие кудрявые облака, похожие на детские лица, проносились в лазурной вышине, и, казалось, смеялись над ней. «И не жди иного! – звенел хрустальным колокольчиком их смех. – Бесполезно!»

Что ж, Арий Конрад сполна отплатил ей за то, что невольно будила смуту, становилась помехой на Пути… Оборотень. Полуночница. Никому не нужная тень среди людей. Возможно ли править королевством так? Тайна её раскроется однажды, и какому народу нужна такая королева? Что ждёт её? Будущего нет.

И лишь солнце, поднявшись на небосклон из-за леса, пожалело заблудшую в паутине мрака дщерь свою. Ласково, как матушка, поцеловало золотым лучом в макушку, меж змеек тёмных кос.

Глава десятаяМагия и меч

А в другом шатре Арефа раскладывал в изголовье спящей принцессы веточки незабудки, колокольчиков и купавок, которые собрал, проснувшись ещё до рассвета. Ливий, лежал, опершись на руку, и с интересом смотрел на него.

– Я садовником родился, не на шутку рассердился… – пошепелявил он, – нагородил тут цветник!

– Ладно ли? – ответил Арефа, уложив последний цветок и любуясь спокойным личиком витающей в сновидениях девушки.

– Чё ж не ладно-то? – согласился вор. – Проснётся – обрадуется.

Юноша поправил укрывающую принцессу кошму и вышел из шатра. Ливий следом пошёл.

У костра возилась проплакавшаяся Демира, ставила на огонь котелок с водой. Ливий махнул ей рукой и пошёл с Арефой к озеру.

– Слышь ты, кочеток молодой, не вздумай соблазнить девку, – шумно плескаясь, заявил он, – до входа в галереи Ормузда она должна оставаться невинной.

Арефа резко обернулся. Глаза его сузились, руки сжались в кулаки.

– Я ему её не отдам! – бледнея, процедил он. – Если нужно будет, я заступлю ему дорогу с мечом в руке!

– Не дури! – усмехнулся Ливий. – Горячий какой! Только кровавых разборок не хватало нам на входе в несметные богатства! Тут помозговать надо. Возьми Демиру в