Воительница - Елена Александровна Тимофеева

вверив всецело судьбы раненых во власть магистра, держался спокойно. Помня о продолжении пути, он ловил рыбу и коптил её в дыму костра. Запасы были на исходе, и он старался успеть заготовить побольше еды. Магрибский вор испытаний судьбой не страшился и никаким трудом не гнушался. Конечно, работать – не воровать, но когда украсть нечего, то и потрудишься, не переломишься.

Ливий разыскивал в лесу орехи, выкапывал корни топинамбура и не ленился собирать ягоды. Его помощь была неоценима для неусыпно дежуривших подле раненых магистра и верной его помощницы принцессы. Царская дочка за эти дни научилась разбираться в травах, варить зелья, делать перевязки.

К исходу четвёртого дня состояние Арефы обозначилось к поправке, а пред Демирой, напротив, медленно раскрывались Врата Вечности. Богиня смерти Геката незримо стояла в её изголовье, ожидая мига, когда прощальным поцелуем проводит в путь отлетающую в царство Аида душу храброй воительницы.

– Усталость, ненависть и боль, – шептали белые губы богини, и чёрные змеи, замерев на её голове, внимали шёпоту, – безумие, тёмный страх оставь в мире этом, глупом и жестоком. Иди со мной… Ждёт покой тебя и вечность там, высоко…– и склонялась над бескровным лицом Демиры, дыша холодом смерти.

– Жизнь – не звук, чтоб обрывать! – тяжёлая рука магистра легла на костлявое плечо богини. – Дай ей шанс!

– Её время истекло! Пора! – Геката сбросила его руку.

– Не торопи её смертный час! – Арий Конрад шагнул наперерез и стал между посланницей Ада и умирающей Демирой.

Пустые глазницы разгневанной богини метнули молнии, угрожающе зашевелились чёрные змеи на голове, распрямились, с шипением вытягивая головы.

– Прочь, Аллард! Ты не бессмертен ещё, дабы мешаться в волю богов! – костлявый палец упёрся в грудь магистра.

– Геката! – Арий Конрад пал на колени у чёрного шлейфа богини. – Именем Аримана заклинаю тебя: дай ей шанс! За силы Тьмы билась она, и дать погибнуть ей несправедливо! Она продолжить путь должна и в галереи Ормузда войти.

– Её час пробил, – неумолимо отвечала богиня смерти.

– Геката! Возьми моё сердце, возьми мою душу! – Арий Конрад приподнял край её чёрной одежды, коснулся губами и приложил ко лбу.

Коленопреклонённый облик гордого Жреца Аримана стронул каменную глыбу сердца богини.

– Да будет так, – величественно произнесла она, – за три века, что верой и правдой служил ты, Аллард, Князю Тьмы, я дам ей шанс. Сумей вдохнуть в неё жизнь, поделись с ней силой своей, и она будет с тобой. Но от смерти не уйти, помни! Сама жизнь крылья сложит однажды!

И исчезла неумолимая Геката, в мрачный Аид вернулась. Не теряя впустую времени, Арий Конрад подошёл к распростёртой на травяной постели Демире. Сквозная рана от луча гелиона так и не затянулась за почти четыре дня. Ни целебные настои, ни тугие перевязки не могли остановить кровотечение. Оно было слабым, но непрерывным, капля по капле вытекала из тела Демиры жизнь, и не возродить было в ней угасший огонь.

«Поделись с ней силою своей, и она будет с тобой». Арий Конрад опустился на колени перед смертным одром воительницы. Поделиться с ней силой своей – отдать часть себя значило. И немалую часть. И может не хватить части той в финальной битве с Ангелами Света. Но финальной битве ещё быть, а Демира умирала сейчас.

Магистр откинул кошму, закрывающую её обнажённое тело. Бледное, обескровленное, оно казалось уже телом мертвеца. Чёрная с синим татуировка, кельтскими узорами покрывающая её грудь, смотрелась особенно тёмной и резкой. Он держал однажды её жизнь в своих руках, отнимал от смерти. Не тогда ли, когда впервые пальцы коснулись шёлковой кожи, меняя повязки на ранах, родилось в нём то самое, огромное, всеохватывающее, поднявшееся лавиной и накрывшее с головой? Нет, оно случилось раньше. Тогда, когда тёплые нежные руки бережно приподнимали волчью голову, удобно укладывая на мягкий войлок.

Арий Конрад замер, затаил дыхание, вслушиваясь в себя, раскрывая двери в иные измерения, собирая замершие на дне души бури, потаённые силы. Видно было сквозь одежды, как жёлто-зелёными дымками змеились, метались они внутри него, как сплелись в единый светящийся шар, как бился он, набирая мощь, как выгнулась вперёд его грудь. И поток огня стремительно вырвался из его тела и вошёл в Демиру, подбросив её на постели. Сначала шар светился внутри неё, потом стал гаснуть, медленно таять. Магистр не видел завершения метаморфозы. Силы оставили его, и он упал навзничь на неподвижное тело воительницы.

Арефу привела в чувство сильная жажда. Юноша открыл глаза, скользнул вокруг туманным взглядом. Он лежал в шатре на травяной постели, подле стояли наспех вырезанные деревянные кружки с каким-то питьём. Саднило под стянутой повязками ключицей, но, морщась от боли, Арефа нашёл в себе силы дотянуться до посудины и осушил её до дна. Он знал, какие силы придают эти травы, сваренные рукою магистра.

И точно, спустя время он почувствовал, что сможет даже встать. Но он был раздет, разве только прикрыться кошмой, чтобы выйти. Арефа помнил, как поразил его луч гелиона и понимал, что скоро от таких ран не оправляются. А значит, кто-то несколько дней боролся за его жизнь, менял ему повязки, кто-то оставил для него эти отвары. Значит, друзья его живы, и они рядом.

Вторую кружку юноша пил медленно, вслушиваясь в силу, наполняющую его тело с каждым глотком. За стеной шатра было тихо. Но вот послышались шаги, которые он узнал безошибочно, как любой мужчина способен угадать походку возлюбленной. Он торопливо отставил кружку с недопитым взваром, лёг, натянул до подбородка кошму и закрыл глаза, притворившись, что спит.

В шатёр, напевая песенку, вошла принцесса. Арефа чуть приоткрыл глаза и стал наблюдать за нею сквозь ресницы. Девушка была бледна, личико осунулось, глаза уставшие, длинные вьющиеся волосы небрежно причёсаны, стянуты на затылке кожаным шнурком. Бросив беглый взгляд на раненого, она не заметила пустых кружек и занялась приготовлением свежих повязок.

Принцесса принесла с собой полоски ткани, белый порошок в узорной стеклянной склянке и свежие мясистые листья. Деловито сопя, порубила их ножом в тягучую кашу, положила на полотно, присыпала поверх порошком и подошла к Арефе.

Сердце юноши в волнении колотилось так сильно, что казалось, его стук слышим снаружи. Арефа старался не выдать себя, дышать медленно и ровно. Принцесса присела на край постели, откинула кошму, сняла повязку с его груди и положила свежую. Чувствуя лёгкие прикосновения её пальчиков, Арефа шевельнуться боялся. У него даже пот на висках выступил. Интерес подстёгивал его лежать смирно. Неужели она всего лишь закончит перевязку и просто так уйдёт? Нет, девушка