Воительница - Елена Александровна Тимофеева

препятствий к Демире не чиню, – тон магистра был всё так же спокоен, – воля твоя свободна, как, впрочем, и её воля. Ближайшее любовное приключение, что ожидает меня, (надеюсь, оно первое и последнее, слишком глупо тратить столько энергии на такие глупости), это принцесса Тея…

При этих его словах Арефа вздрогнул и теперь смотрел на учителя с неприкрытой враждебностью. Перехватив его взгляд, Арий Конрад пожал плечами.

– У меня нет к ней ни влечения, ни интереса. Но всё пройдёт, как прописано в священных книгах.

Арефа сумел сдержать себя, и ничего не сказал, но его взгляды были красноречивее слов. Ливий подбросил ещё веток в костёр, выпрямился и, подойдя к магистру, потряс растопыренной пятернёй у него перед носом.

– Цееель! Пууууть! – зло передразнил он. – Ты только об этом и думаешь! О! – он постучал кулаком по его голове. – Здравствуй, дерево, дай поцелую! Бревно тёсаное! Ну, ничего человеческого! Ну, дубина! Тьфу! – и плюнув себе под ноги, сел у костра.

Арий Конрад равнодушно оглядел его и спокойно спросил:

– Ты любишь её?

– Кого?– опешил Ливий.

– Демиру, – пояснил магистр.

– Демиру? – магрибский вор выглядел озадаченно. – Ну я в общем, это…я вообще никого не люблю… Я деньги люблю… Но Демира… Да любой бы счастлив до жопы был, если бы она к кому так, как к тебе!

– Ты был бы счастлив? – уточнил Арий Конрад, насмешливо приподнимая бровь.

– Я-то? Ну да! Ну, конечно! Был бы, наверно…. – неуверенно закончил Ливий, – только она ко мне никогда так, как к тебе! А ты! Ты, как столб! Деревянный и безмозглый! Только собакам и ссать!

Арефа неожиданно взорвался коротким визгливым смешком. Арий Конрад бросил на него пронзительный взгляд, и юноша сразу умолк.

– Откуда ты знаешь Демиру? – спросил магистр. – Где сходились ваши дороги?

– Тогда она не была обучена искусству войны, – Ливий налил воды в котелок и, пристроив его на огонь, сел поудобнее, чтобы вести свой рассказ, – это было не то пять…не то шесть…лет назад…Он посчитал по пальцам, – шесть, – объявил Ливий, – Демира встретила двадцать первую свою весну. Её род уничтожили, всех, от мала до велика, и огню предали деревню. Так покарал за своеволие последних солнцепоклонников Аль Магруф, мешало ему гордое племя на земле Киммерии.

Демира одна осталась в живых, потому что была красива, а визирь любил красивых женщин. Были ещё полонянки, но не приглянулись Аль Магруфу, и солдаты, натешившись ими, рубили головы, вспарывали животы. Она всё видела. И как раненых добивали, и как детей бросали в огонь. А когда привели её на ложе визиря, чуть не перерезала ему горло пряжкой от сапога, самую малость не успела. Просто глупые Боги уберегли мерзавца и сохранили ему жизнь.

Визирь был в ярости, Демиру отдали солдатам, а после высекли плетьми на дворцовой площади и оставили так до утра, в назиданье непокорным. Той ночью я пробрался во дворец, чтобы украсть алмазный венец Аль Магруфа. Я знал, в какой зале он лежит на пурпурном алтаре. Но обратно мне пришлось уходить другой дорогой, и тогда-то я и увидел её. Она была слаба, истекала кровью, умирала от ран. Мне не была бы сподрукой, а только помехой в пути, хлопот добавляла бы. Не знаю, зачем взял её с собой, просто пожалел, и взял. Демира, когда раны зажили и силы вернулись, трудно переживала гибель племени. Она, как и ты – последняя из рода… – Ливий подбросил ещё веток в костёр. – Вместе мы прожили с нею всю зиму, пять месяцев. Переезжали из города в город вдоль границы Лемурии и Киммерии, я занимался своим ремеслом. Правда, алмазный венец визиря Аль Магруфа кормил нас долго, но никогда не знаешь, что ждёт тебя завтра. Демира в скорби своей, и боли одиночества тянулась ко мне, грелась подле. Мне хорошо с ней было.

Я обучал её воинскому ремеслу, тому, что умею. Но ей было мало моих знаний, и, когда она получила всё, что я знал, она оставила меня. Я не жалел, так и должно было случиться. Мне странно жить с бабой долго, даже с такой бабой, как Демира. Я привык к свободе. Ну, и Демира тоже привыкла.

– Так и чего ты мне её сватаешь? – усмехнулся Арий Конрад. – Она мне прискучит уже через месяц, и ничего, кроме досады, вызывать не будет. Жизнь станет пресной и серой. А так, вдали, я буду вечно хранить в памяти её светлый образ.

– Вечного ничего нет! – заявил Ливий.

– А для чего мне Золотая Книга Бессмертия? – напомнил магистр.

Он ни на миг не забывал о своей Великой Цели.

Из шатра вышла принцесса, исподлобья посмотрела на сидящую у костра троицу.

– Выспалась? – спросил её Ливий.

– Я никогда уже не высплюсь! – буркнула девчонка и вдруг сорвалась на визг. – Надоели вы мне все! Видеть вас не могу! – топнула ногой и быстро пошла прочь.

– Ну, иди-иди, погуляй, – пожал плечами вор, – давайте собираться, что ли? Как там Демира?

– Исцелена и отдыхает, – кивнул Арий Конрад, – собирайте лагерь, – встал и пошёл куда-то.

– Он за ней пошёл! – вскинулся Арефа.

– Да угомонись ты! – шикнул на него Ливий. – Поссать он пошёл. Воевода же! Раздал приказы, и пошёл до ветерка! Ему Демира не нужна, а эта мокрощелка сопливая, думаешь, нужна?

– Не называй её так! – кипя гневом, мальчишка подскочил к нему, но вор только устало отмахнулся от него и пошёл собирать шатёр.

Принцесса шла по лесу, не разбирая дороги, опустив голову, отдавшись во власть странных, новых, необыкновенно сильных чувств. В несколько дней могуществом чужой воли жизнь её переменилась полностью. Порою казалось, та, дворцовая – вымысел, нереальность, а подлинная – вот эта, кочевая, кипящая страстями, исполненная войн. Тее Ирис столько всего открылось за эти дни, она вдруг увидела мир не из окна тронной залы и не глазами царской дочери, а таким, какой он есть – вольный, новый, не храм на крови. Втайне от себя самой девушка благодарила вещих Мойр, так запутавших нить её судьбы. Сейчас, не смотря на все трудности, на всю дикость положения, в котором она оказалась, Тея Ирис жила полной, яркой жизнью, такой не похожей на жизнь прежнюю, размеренную, полную порядка, правил.

Арий Конрад не ожидал встретить здесь принцессу. Магистр Ордена Сов стоял у цветущего куста волчьих ягод, рассматривая деловито жужжащую над цветками осу. Холодным, как камни на дне горного озера, разумом он выстраивал дальнейший ход своих действий. Он увидел Тею Ирис прежде, чем она его.

Девушка шла, легко ступая по траве, опустив голову, о чём-то