Воительница - Елена Александровна Тимофеева

– Пусти меня! – взвизгнула принцесса. – Жалкий прыщ! Пёс! Ничтожество! – она попробовала лягнуть Арефу, но не достала. – Арий! – завизжала она.

– Зачем он здесь? – дурашливо улыбнулся Арефа. – Я и один справлюсь! – и снова закрыл своими губами её уста.

Тея Ирис была в бешенстве, вырывалась, как могла, но против Арефы смехотворны были её силёнки. А он не был больше груб, держал её крепко, но осторожно, целовал нежно, чуть касаясь губами упрямо сжатых губ, тонкого носика, разрумянившихся в борьбе щёк. Его рука спустилась к её шее, нашла застёжку рубашки, расстегнула. Рано или поздно, но злость уступит место страсти, он пробудит в ней зов природы, спешить некуда.

Негромкое покашливание за спиной заставило его отпрянуть от принцессы. Она с силой оттолкнула его и быстро вскочила на ноги.

Скрестив на груди руки, позади них стоял Арий Конрад. Его лицо, как всегда, было спокойно и бесстрастно, но в сером хрустале глаз искрилась едва уловимая насмешка, лёгкое облачко презрения.

Арефа быстро встал. Злость, отчаяние, чувство превосходства магистра над ним, осознание того, насколько же разителен контраст, боль несправедливости – эти чувства переполнили его и рванулись наружу. И, борясь с душившими его слезами ярости, он отчаянно выкрикнул в невозмутимое лицо Арий Конрада:

– Ну, что смотришь? Или думаешь, только тебе одному можно? Потому, что так прописано в старинных книгах? Или потому что ты магистр Ордена Сов, весь такой сильный и крутой, а?!

Арий Конрад не изменился в лице, лишь в глазах его на короткий миг мелькнуло удивление. Юноша стоял, сжав кулаки, готовый броситься на магистра, воспитавшего его, как сына, а сам же готов плакать был от бессилия.

Брови Арий Конрада приподнялись в изумлении, а затем он коротко рассмеялся, повернулся и пошёл прочь. Мальчишка стоял, тяжело дыша, смотрел ему вслед, и тягучая тоска накипью оседала в его сердце.

– Не надо, – услышал он тихий голос принцессы, – он не поймёт.

Арефа резко обернулся, смахнул с глаз слёзы.

– А тебе в том что за печаль? – глухо отозвался он. – Иди, беги, догоняй своего магистра!

Тея Ирис стремительно шагнула к нему. Её тонкие руки обвили его плечи, она приподнялась на цыпочки и поцеловала Арефу в губы, и тут же, словно очнувшись от порыва, вскрикнула, отшатнулась, закрыла лицо рукавом рубашки и бросилась бежать, не разбирая дороги.

Вечером у костра сидели лишь Ливий и Демира. Принцесса, как вернулась, так и не выходила из шатра, Арефа ушёл к реке, чистил песком клинок меча. Где был Арий Конрад, никто не знал. Магистр никому не докладывал, куда и зачем уходит из лагеря.

– За всё, понимаешь, надо платить, – объяснял Ливий, – а на халяву шиш что доброе когда обломится. Вот однажды я снял девку за десять динариев и нахватался у неё мандавошек.

– А ты думал, за десять динариев она тебя соболями обвешает? – фыркнула Демира.

– Дык про это я и толкую, – согласно кивнул вор, – за такого, как твой магистр, побороться надо. Вот и борись.

– Иди ты в жопу, – уныло отмахнулась воительница.

– Нет, ты подумай! – воодушевлялся Ливий. – Ты хочешь королевством править? А смотри, какой бы из него король вышел! Магистр чёрной и белой магии, обладающий даром бессмертия! Соседи бы обоссались от страха! Король что надо! Кому хочешь можно войну объявить и выиграть!

– Отстань, – вяло вздохнула Демира, – баян болтливый. Пойду, пройдусь лучше, чем твою балалайку слушать.

Она медленно шла, не глядя по сторонам, радуясь движению после бездействия, отдыхая разумом от страданий и несбыточных надежд. Демира мечтала о скорейшем завершении Пути, обретении Меча, Без Промаха Бьющего. А потом она найдёт своё королевство, и уйдут метания, боль, тоска. Она будет счастлива. Сама себе королева и судья.

Демира и не заметила, как стемнело. Сумерки плавно, с хитрой улыбкой прокрались в лес, тучи закрыли небосвод, приближая приход ночи. Воительница оглянулась по сторонам и готова была избранить себя за неосмотрительность. Она зашла так далеко, что не знала, где находится, и в какой стороне остался лагерь. А если она уже во владениях Ангела Света? Вот оно, рабство иллюзий! Прежде чёткой поступью следует дойти до намеченной цели, а уж после предаваться грёзам!

Сумерки сгущались. И Демира, привыкшая каждый день уходить на войну, вдруг почувствовала, как в её сердце вползает безотчётная тревога. Лес безмолвствовал. Всё замерло, остановилось в ожидании, затаило дыхание. Воительница прислушалась к себе, интуитивно стараясь найти дорогу, но путь назад был закрыт её внутреннему взору.

Внезапно появилось что-то странное, незримое, наполнило лес, и оно было недобрым. Сначала оно дохнуло холодом в спину Демире, а потом стало шириться, расти, заполоняя собою всё вокруг. Воительница закрыла глаза, собираясь, вслушиваясь. Здесь был враг. Незримый, коварный, очень сильный. Зло казалось зыбким, колеблющимся, почти живым.

Оно уплотнялось, стекалось воедино, готовясь принять очертания.

Рука Демиры медленно спустилась к бедру, легла на рукоять кинжала. Её глаза по-прежнему были закрыты, но она всем телом, кожей ощущала приближение зла, и знала, откуда оно надвигается. И когда оно приблизилось почти вплотную, Демира резко развернулась, занеся в замахе руку с обнажённым для удара коротким клинком.

Холодные пальцы перехватили её запястье. Перед нею стоял Арий Конрад. Тонкая улыбка скользнула зловещей змеёй по губам магистра.

– Ты быстро научилась чувствовать себе подобных, – в его негромком голосе звучало удовлетворение, – время пришло, – изрёк он, – идём, – и, взяв девушку за руку, повлёк за собой.

Демира поняла, что не о чём спрашивать не нужно, и последовала за ним. Безмолвие ночного леса, свет луны, запахи трав и цветов призывали души к единению, но Арий Конрад молчал, был отстранён, далёк, будто ничто не связывало их, и за время их пути не произнёс ни слова.

Воздух стал свежее. Вскоре они вышли к небольшому озеру, заросшему по берегам камышом и осокой. Матово поблёскивала вода, чуть покачивались, касаемые ветром чашечки водяных лилий, лунный свет отражался в воде и пересекал всё озеро серебряной дорожкой.

Демира стояла у кромки воды и зачарованно смотрела на искрящийся, переливающийся лунный свет. Арий Конрад стоял рядом. Молчал. Взгляд его серых глаз был устремлён далеко, в глубину, где луна сливалась с водой, и был тяжёлым, зыбучим, поблёскивал холодными каплями ртути. Потом рука магистра легла на талию Демиры, он притянул девушку к себе, взял за руку и шагнул в воду, увлекая её за собой.

Демира не сразу поняла, что произошло. По всем законам Мира, она должна была