Воительница - Елена Александровна Тимофеева

– Демира… да, – остывая, произнёс Арефа, – поговорю с ней.

– А ты станешь королём Лемурии, – предсказал вор.

– Королём? – не понял юноша.

– Ну да! Она же принцесса! Если ты её… того… ты будешь королём, – пояснил Ливий.

– Да какой из меня король? – фыркнул Арефа.

– А никакой, – согласился, приглаживая мокрые волосы, вор, – но трудись и научишься.

Возвращаясь обратно, встретили Тею Ирис. Вид у неё был загадочный, она с интересом взглянула в глаза Арефы, но тот успел натянуть на лицо маску равнодушия. Озадаченная принцесса выждала момент за утренней трапезой, чтобы шепнуть Демире:

– Арефа мне всё ложе цветами устелил… А сам и не глядит на меня, будто и не он вовсе.

Раздавленная приговором Арий Конрада, Демира всё же нашла в себе силу улыбнуться. Украдкой взглянула на ученика магистра. Тот с невинным видом прихлёбывал чай.

– Прежде никто не осмелился бы положить цветы мне на подушку, – тихо добавила принцесса.

– Влюбился в тебя Арефа, – шёпотом отозвалась воительница.

– Охальник, дерзкий наглец, осмелился поцеловать меня! – прошипела Тея Ирис в самое ухо Демире.

– А ты поцелуй его тоже, – предложила она в ответ, – вот и будете квиты.

– Да ты что, ополоумела?! – взвилась принцесса.

– Тихо ты! – шикнула на неё воительница. – Я так оглохну!

– О чём это шепчутся мои девки красные? – игриво спросил Ливий.

– Наши девки красные, – поправил его Арий Конрад.

Вид у него был умиротворённый, благостный даже. Верховный Жрец Аримана был как медаль, и сейчас ему вздумалось повернуться светлой своей стороной. Будто и не он обрекал Демиру в рассветный час на вечную жажду и скитания в ночном мраке. Тихая нежная улыбка, взгляд из-под полуопущенных ресниц… Контраст с его обликом на рассвете и теперешним был настолько разителен, что Демире тошно стало от его двуличия.

– День нынешний каким будет? – спросил магистра Ливий.

– Нескучным, – отозвался Арий Конрад, – нам должно будет выстоять в битве с гелионами – воинами-пограничниками владений Ормузда. Выстоим – день грядущий уже на его земле встречать будем. Лют будет бой. Но помимо луча света – острого, как голодающего зубы, как умирающего взгляд, владеет гелион и другим оружием – страхом моим и вашим. Убейте в себе страх пред Светлым Стражем, и повержен будет гелион.

– Много ли их? – спросил Ливий.

– Пятеро. Пента – число Ормузда. Смертные в миру пентаграммой ограждают себя от сил Тьмы.

– Нас пятеро тоже, – кивнула Демира, – силы равны.

– Мессир, но Тея?.. – встрепенулся Арефа.

– Не воин, – согласно кивнул магистр, – мы спрячем принцессу в лесочке, на нашей территории.

Далее молчали. Все мысли о грядущей битве были. Быстро собрались в путь и, когда садились на коней, Арий Конрад подозвал к себе Демиру и сказал негромко, чтобы не слышали остальные:

– Ты владеешь тайной силой. Помни.

– Нелегко забыть о том! – горько усмехнулась она.

– Ты сумеешь управлять той силой, – добавил магистр, – она послушна тебе будет и пошлёт победу в битве грядущей.

– Мы главенствовать в бою будем, – догадалась Демира, – а остальные, что же? Солдаты, пешки?

– Но метят в ферзи, и станут ими, возможно, – закончил Арий Конрад.

Гелионы. Воины-пограничники Ангела Света. Великаны-полубоги, на две головы выше Последнего из Сов. Оружие – ослепительный луч света и другое – страх твой.

И сходились когда в сечи лютой, помнила про то Демира. И старалась не смотреть в глаза светлому воину, чтобы испепеляющий страх не проник в душу её.

А свет был ярок и силён настолько, что казался зыбким и колеблющимся, будто в мареве бились они. Свет – это Солнце. Солнце – это Жизнь. Жизнь – это Истина. А Истина – есть Свет. Круг замкнулся. Круг – Солнце.

И она, дитя света, любви и тепла, последняя солнцепоклонница, чуть не сложила голову в битве той. Не было ожесточения в сердце Демиры, не стремился дух её выбить право своё на жизнь, не дралась она с таким отчаянием и яростью, как Ливий и Арефа, что стояли спина к спине, будто братья единородные. И сильно теснил её противник, уже трубил победу, уже видела воительница торжествующую улыбку на золотом лице гелиона. И почти не осталось сил отражать атаки белого луча, когда шевельнулся в ней, почуяв близкую гибель, Зверь. «Не торопи свой смертный час!» – провыл Зверь, царапая её когтями. И тогда Демира выпустила его и сумела править высшим даром наитемнейшего Князя.

Она распрямила плечи, резко прянула вперёд, и перед ликом Воина Света, чьё чело источало сияние, а волосы пылали, будто погребальный костёр, и руки, луч смерти сжимающие, шестопалыми были, предстал демон. Сила Тьмы, поселившись в Демире, наделила её чёрными крылами, мощью и статью, зорким взглядом волчицы и быстротой полночного хищника. И светлый воин отступил на миг, и Свет его гаснуть стал, Тьмою её теснимый.

А рядом с подобным ей демоном бились двое светлых. И демон тот, с глазами волка и власами светлыми, уже одолел одного, посвящённого Ормузду.

И видя гибель Светом крещёного и бесстрашие человека, что бился с ним, страха не ведая, яростью пылая, словно власа его огненно-рыжие от Света испепеляющего хранили его, пал другой воин. Но светлый, что с юношей бился, спиной к спине с рыжеволосым, огнём мести горя, сумел ударить дерзкого соперника своего. И пала на траву безрассудная юность, гордыню вместе с кровью выплёскивая. Рыжеволосый прыжком бросился, и в крике боли и ярости за сгубленную жизнь отсёк широким взмахом меча главу с волосами горящими.

А демоны с главенствующими воинами бились. И стоя на краю, светлые и тёмные в битве последней себя на алтарь жизни выкладывали. Мерцал теснимый Тьмою Свет. Таяла Тьма, Светом сжигаемая. И велика была сила Мрака, верноподданным Аримана данная. И демон-женщина поразила врага своего, но, возносясь к Свету, успел он в последней искре жизни ударить её острым лучом. Успел, когда другой демон ударом меча вознёс к Свету последнего из гелионов.

Пришлось возвращаться назад. В тот лес, у речной протоки, где оставили грызущую ногти в бесконечном ожидании принцессу. Дать длинный привал своему раненому войску на территории врага Арий Конрад не рискнул.

А дела Арефы и Демиры были плохи. Огненный луч пробил насквозь грудь, но если юноше удар пришёлся под ключицей, то Демире в полпальца не достало до сердца. Чудо, что она осталась в живых.

Трижды садилось солнце, трижды восходила луна. Тенью, призраком метался Арий Конрад от одра своего приёмного сына до ложа девушки, из Света в Мрак его силой обращённой. Рыдала в их изголовье подстреленной лебёдушкой принцесса.

Лишь Ливий,