Маг-целитель в... обычном мире?! - Даниэль Волков

второй неделе знакомства… Она сложила распечатки в папку, папку в сумку, поправила ремень на плече одним выверенным движением. Я уже решил, что на этом всё, сейчас она развернётся и уйдёт по своим старостиным делам, оставив меня наедине с первой строкой рейтинга и с неуютным чувством, что победа вышла какая-то кривая…

Но она осталась. Встала напротив, глянула снизу вверх, потому что была на полголовы ниже, и глаз не отвела.

— Как ты это делаешь? — спросила она.

И я не сразу сообразил, что вопрос сменился. Все эти недели Ника спрашивала меня про другое: про пропуски, про пункт четыре точка два внутреннего распорядка да про котов, которых в общаге быть не должно, а их УЖЕ пять. Спрашивала как староста, по инструкции, с высоты правил. Сейчас правила из её вопроса выпали все до единого, речь шла про проект. Про то, как человек без единого графика выходит к кафедре и делает так, что вся комиссия пьёт у него с ладони, причём, судя по всему, легко, даже не вспотев. Заодно куда-то делось «вы», на которое она перевела меня после истории с медпунктом. Это я тоже отметил.

Я мог бы сострить, мог бы наплести про фамильный чайник, который передаётся по наследству вместе с секретом, как плёл бойцам в раздевалке про красный перец в мази. Но Ника спросила серьёзно, впервые за все эти недели, и отшучиваться в ответ мне не захотелось.

— Я хорошо знаю тему, — сказал я. Чистую правду, всю, какую мог себе позволить.

Ника молчала и будто взвешивала мой ответ на невидимых аптечных весах. Веса ему недоставало, и она это чувствовала, я видел как. «Хорошо знаю тему» не объясняло ни прояснившейся головы куратора, ни того, как чай нарушил физиологию прямо у неё на глазах. Настораживалась она сейчас точно так же, как Костя в раздевалке над баночкой тёплой мази, только острее, потому что Ника привыкла, чтобы мир сходился в столбик и давал понятный итог.

— Хорошо знаешь тему, — повторила она ровно, вернув мне мою же фразу.

И оглядела меня заново, медленно, внимательно, будто я вдруг перестал помещаться в отведённую мне графу.

— Денисов, — выговорила она наконец, всё так же тихо, и стояло за этим твёрдое решение. — Я хочу понять. Что. С. Тобой. Не. Так!

Сумку она закинула на плечо, шагнула мимо меня к выходу и уже от двери, не оборачиваясь, добавила:

— Рано или поздно, пойму.

Дверь за ней закрылась, в опустевшей аудитории остывал и гудел проектор, а я стоял между рядов с сумкой на плече. Грязный чайник упирался мне в спину сквозь тонкую ткань. Весь модуль староста писала на меня докладные, и, честное слово, так было куда спокойнее. А записка, оставшаяся лежать в кармане треников, вдруг показалась мне меньшей из сегодняшних проблем…

Женщины…

Глава 14

— Смотри! Смотри-смотри-смотри, у меня двести лайков за ночь, ты представля-я-яешь⁈

Отпереть свою дверь я не успел. За спиной грохнула двести восьмая, и, пока я оборачивался, Полина уже летела по коридору в тапках на босу ногу и совала мне телефон под нос так близко, что отпечатки пальцев на стекле я разглядел раньше, чем саму картинку. Пришлось отвести её руку на длину ладони, чтобы навести резкость.

В сторис красовалась отмостка под моим окном, снятая со двора почти с земли. Все пятеро котов сбились в один тёплый ком. Дымчатый ветеран улёгся в самой середине, по выслуге лет, а тощий наш новобранец с краю, одними лопатками наружу. Подпись капслоком, три сердечка и геометка с нашей общагой, корпусом и номером.

Едва я перечитал геометку во второй раз, под ложечкой потянуло знобко. В прошлой жизни так отзывалось короткое слово «нашли». Задокументировано, с географией…

— Красиво, — протянул я осторожно, потому что спорить с человеком, у которого двести лайков, себе дороже. — Полин, а гео-то зачем?

— Ну ка-ак зачем! — Она уже листала дальше, тыча мне вторую сторис, третью, целую фотосессию, снятую, судя по ракурсу, лёжа на животе прямо на газоне ещё вчера утром. — Чтоб все знали, где живут лучшие коты кампуса! Их же прославить надо, они звёзды!

Звёзды, ага… Тараторила она взахлёб, будто той тихой девушки, что позавчера прошла мимо меня по коридору и заперлась у себя, вообще на свете не бывало. Жгут в плечах у неё, впрочем, ещё держался, я отметил это одним взглядом и виду, конечно же, не подал. Я радовался вслух за котов, а сам считал, сколько народу за ночь узнало, что под окном второго этажа официально проживает кошачий гарнизон, и кто в этом списке первый…

Первый номер списка нашёлся сам, и очень скоро.

У самой лестницы меня перехватил сантехник Михалыч, зыркнул куда-то мне в район ключицы и буркнул, что меня ждут прямо сейчас. Кто ждёт, он уточнять не стал, из чего я и сделал вывод, что уточнять тут нечего.

Кабинет коменданта я до сих пор видел только с порога, а вблизи он оказался тесным и пыльным, с застарелым бумажным духом. Пока я шёл к столу, успел пройтись взглядом по стенам. Серые шкафы в ряд, у двери на гвозде связка запасных ключей от всего корпуса, дальше расписание дежурств, пришпиленное кнопками так давно, что бумага завернулась по краям. Хозяйка всего этого восседала за столом, крытым зелёным сукном, подобрав под стул ноги в домашних тапочках. Колени у неё к сырой погоде ныли всерьёз, я почуял это ещё от порога, раньше, чем разглядел круглое лицо в рамке мелких барашков химической завивки, смотревшее на меня поверх очков на цепочке, как на протечку в потолке. Делать с коленями я ничего не собирался, во всяком случае пока.

Скосил я глаза, а там, у шкафа, прямая как линейка, с папкой под мышкой, наша староста Ника. Ну разумеется, кто же ещё?

— Денисов. — Комендантша стянула очки. Те закачались на цепочке. — Чьи. Коты⁈

— В каком смысле чьи? — Я честно развёл руками. — Они граждане, то есть, животные вольные. Документов у меня на них никаких.

— Не юли мне тут. — Она двинула по сукну телефон, экраном ко мне. Знакомая Полинина картинка с геометкой, пересланная комендантше, надо думать, уже раза четыре. — Пять штук. Под твоим окном. Кормишь?

— Подкармливаю, — поправил я. — Кормит хозяин, а точнее, улица. А я так, сочувствую, не более.

Комендантша