На страже мира - Илона Эндрюс

– Это ванла, – пояснила ханум. – Чай для бедных. Ты, наверное, встречала только самых состоятельных из нас. Они предпочитают более светлые сорта. Мне нравится чай, который заваривала моя мать. Его пьют в Орде после тяжелого марша.

Я сделала еще глоток. Ханум чего-то от меня хотела, иначе не пригласила бы. О том, чтобы спросить напрямую, не могло быть и речи. Приходилось ждать.

Мы молча допили первую чашку, и ханум налила нам еще.

– Белокурый вампир хочет тебя. Ваши виды могут создать пару?

Спасибо тебе, Арланд, что поставил меня в настолько неловкое положение.

– Да, но я не заинтересована в этих отношениях.

– Почему? – спросил Дагоркун.

Я ему улыбнулась:

– Потому что я не собираюсь покидать свой дом, а лорд Арланд был бы ужасным хозяином гостиницы.

– Ты могла бы поехать с ним, – предложила ханум.

– Мое место здесь, – сказала я, отпивая еще чая. – Его место – с его Домом. Его внимание льстит, но оно не должно мешать моей миссии.

– А что за миссия? – спросил Дагоркун.

– Чтобы вы с вампирами не поубивали друг друга.

Внезапно на балкон ворвался отрокар – он бежал спиной и, прыгнув, поймал футбольный мяч, сшитый из грубой кожи. Увидев ханум, он ошалело понесся обратно в дом. Дагоркун закатил глаза.

– Может, мне купить несколько шлемов? – спросила я.

– Нет, – ответила ханум. – Несколько сотрясений пойдут им на пользу. Это их успокоит.

Огромная женщина откинулась назад.

– Я не понимаю тебя, хозяйка гостиницы. Я понимаю торговцев. Ими движет жажда наживы. Я понимаю вампиров. Они наши кровные враги и стремятся к тому же, к чему стремимся мы: к славе в бою, победе и новым землям. Я понимаю даже арбитра. Когда влияешь на отношения между целыми народами, это приносит ощущение силы и удовлетворения. А что движет тобой, хозяйка гостиницы?

– Я хочу, чтобы моя гостиница процветала. Чем больше гостей, тем сильнее и здоровее гостиница. Если саммит пройдет успешно, все узнают, что вам устроили отличный прием.

– Мы знаем, что арбитр обращался и к другим хозяевам гостиниц с просьбой провести этот саммит, – заявил Дагоркун. – Они ему отказали.

– Моя гостиница идеально подходит для этого саммита, – сказала я. – Она небольшая и на данный момент почти пуста. Мы специализируемся на опасных гостях.

– Чтобы согласиться на такую работу, нужно иметь сильную мотивацию, – задумчиво произнесла ханум. – Что тобой движет?

– Я потеряла свою семью, – ответила я. – Их у меня забрали. Я искала их, но безуспешно. Я хочу, чтобы гостиница процветала и была полна гостей, потому что рано или поздно кто-нибудь войдет в мою дверь и рядом с портретом моих родителей в главной комнате я увижу на его лице узнавание.

Ханум кивнула:

– Семья. Это я понимаю.

Мы выпили еще чая.

– Сегодня прошла треть осени, – сказала ханум. – В нашем родном мире лето – это время засухи и жары. Зима – долгожданная передышка, время мягкой погоды и дождей, когда растут травы. Треть осени – это день, когда мы общаемся с нашими предками и празднуем, что мы пережили еще один год.

Я мало что знала о праздниках Орды, за исключением того, что почти все они проводились на улице.

– Вы хотите устроить осенний праздник? – спросила я.

– Мои люди неспокойны, – сказала ханум. – Это пошло бы нам на пользу.

Я подождала.

– Арбитр отклонил мою просьбу.

Вот оно.

– У него, должно быть, были на то веские причины.

– Он считает, что мы намеренно затягиваем переговоры, – сказал Дагоркун. – И хочет использовать нашу культуру, чтобы оказать на нас давление.

– Могу я задать вопрос о переговорах? – спросила я.

Ханум подняла брови:

– Да.

– Вы контролируете большую территорию на Нексусе. Анократия – тоже. Обе стороны могут работать с торговцами для организации грузоперевозок за пределами планеты. Почему не согласиться на мир?

Ханум сунула руку под одежду и вытащила маленький диск, вырезанный из чего-то похожего на кость. Она сжала края, и над ним появилось изображение мужчины-отрокара в полном боевом облачении. Он был похож на Дагоркуна и на ханум.

– Кордуган, – пояснила она. – Мой третий сын. Он лежит мертвый на Нексусе. Мы так и не нашли его тело.

Дагоркун опустил взгляд на свои руки.

– Мне очень жаль, – сказала я.

– Дети умирают, – покорно произнесла ханум. – Это факт жизни. Я убеждаюсь в этом снова и снова. Но все равно каждый раз больно.

– Тогда почему бы не остановить смерти на Нексусе? – спросила я.

– Потому что мы не ведем переговоров, – ответила ханум. – Мы завоевываем. Когда я смотрю на ту половину континента, что принадлежит Анократии, то вижу землю. Я вижу фермы. Я вижу семьи, наши семьи, растящие детей, строящие жизнь, разводящие скот.

Дагоркун взглянул на свою мать:

– Мама, скот не выживет на Нексусе. Это голая скала. Там почти нет корма.

Она махнула рукой:

– Не в этом суть. Мы или расширяемся, или, как мой сын, умираем. Таков путь. Таков путь Анократии. Они стоят на пути нашей экспансии. Мы должны остановить их на Нексусе. Мы должны пустить им кровь, сломить их дух, а затем начать наступление. У них семь планет. Семь богатых, процветающих планет. Этой земли хватит, чтобы прокормить моих детей, и детей Дагоркуна, и детей их детей. Они должны появиться на свет на планете, где под ногами лежит плодородная земля, и это уж точно не Нексус. Именно за это погиб мой сын.

Ну и ну. Ни одна из сторон не желала прислушиваться к голосу разума. Я понимала, почему Нуан Си впал в отчаяние.

– Но если вы так решительно выступаете против мира, зачем вообще соглашаться на саммит? – спросила я.

– Кто сказал, что я против мира?

Ханум вздохнула, потянулась и провела рукой по волосам Дагоркуна. На секунду закаленный воин напомнил мне восьмилетнего мальчика, которого мать чмокнула у всех на глазах, пока высаживала перед школой.

– Я просто пересказала то, что диктует политика Орды, – пояснила ханум. – Мои взгляды не имеют значения. Мой народ желает общаться с предками. Мы храним память о них. Ты поговоришь с арбитром от нашего имени?

Условия сделки были ясны: если я вступлюсь за них, они окажутся у меня в долгу. Но даже это было лишним. Забота о комфорте гостей – моя прямая обязанность.

– Я поговорю с Джорджем, – ответила я. – Не знаю, получится ли на него повлиять, но я постараюсь. Даже если он согласится, нам придется убедить еще и вампиров с торговцами, а для этого придется пойти на уступки.

– Мы понимаем, – сказал Дагоркун.

Я встала и поклонилась:

– Спасибо за чай, ханум. Пусть ваши дни будут долгими, а солнце – слабым.