Сакура в его ладонях - Ника Летта

Я отвернулась к азалиям.

— Ты был странным ребёнком.

— Ты тоже.

— Я была прекрасным ребёнком.

— Ты пыталась похоронить сломанный зонт, потому что решила, что он «служил семье верой и правдой».

— Он заслуживал уважения.

— Ты заставила меня произнести речь.

— И ты произнёс.

— Потому что ты сказала: без речи его дух не найдёт покоя.

Я закрыла лицо рукой и рассмеялась.

— Господи, бедный ты.

— Мне нравилось.

Я опустила руку.

Юто продолжал смотреть на детскую площадку. Уголок его губ чуть приподнялся.

— Что именно? — спросила я.

— Быть рядом с твоими странностями.

Он опять оставил мне фразу, с которой я совершенно не знала, что делать. Пришлось срочно искать тему безопаснее.

— Кстати, как преподаватель можешь порадоваться. Групповой проект ещё не умер.

— Правда?

— Пока держится. Хотя активно сопротивляется.

Юто повернулся ко мне.

— Как продвигается?

— Подозрительный вопрос.

— Это моя работа.

— Конечно. Чисто академический интерес.

— Исключительно.

Я прищурилась.

— Проверяешь, не устроила ли я пожар в библиотеке?

— Рассматривал такую возможность.

— Пожара не было. Зато случился небольшой социальный коллапс.

— Маю?

Я вздохнула.

— Ага. Она не сделала свою часть и решила, что разбираться с этим, разумеется, должна я.

Выражение лица Юто стало собраннее.

— Ты сделала её часть за неё?

— Нет.

Его взгляд задержался на мне.

— Нет?

— Не смотри на меня с таким удивлением. — Почему небо в мае такое голубое? — Я расту как личность.

— Я не удивлён. Я рад.

От его слов стало теплее. Я посмотрела на него, сама не ожидая такой реакции.

— Рэн помог, — сказала я.

Юто чуть задержался с ответом.

— Помог?

Я повернулась к нему.

— Скинул пару источников. Ещё посоветовал сделать слайд с распределением задач, чтобы было видно, кто за что отвечал.

— Полезный совет.

— Да. Очень.

Юто кивнул и перевёл взгляд вперёд. Теперь уже я наблюдала за ним.

— Ты странно реагируешь.

— Нормально реагирую.

— У тебя лицо человека, которому только что сообщили о налоговой проверке.

— Думаю о проекте.

— О проекте?

— Да.

— Юто.

Он повернулся ко мне. Взгляд задержался на моём лице, потом ушёл в сторону. По тому, с каким усилием он сохранял спокойствие, я поняла: дело давно уже не в проекте.

— Что? — спросил он.

Вопрос о ревности вертелся на языке, но я его проглотила.

Юто был моим временным преподавателем. Рэн позвал меня на кофе. Я сидела на лавочке с подвёрнутой лодыжкой после того, как Юто нёс меня на спине, и его худи до сих пор промокло между лопатками.

Стоило спросить — и между нами пришлось бы назвать вслух то, чему я пока не хотела давать имени.

— Ничего, — сказала я. — Спасибо, что спросил.

Он кивнул.

— Если с группой будут проблемы, скажи.

— Угу...

Юто согласился сесть на лавочку ради нескольких минут расстояния.

До дома он донёс бы Акико без труда. До клиники тоже. При необходимости прошёл бы с ней через половину Токио. Её вес не мешал ему идти.

Мешало другое.

Её руки лежали на его плечах. Сначала осторожно, потом крепче, когда дорожка пошла неровно. Колени касались его боков. Сквозь худи Юто чувствовал её тепло и считал шаги, не позволяя мыслям задерживаться на том, как при каждом движении она прижималась к его спине.

Акико держалась из-за больной лодыжки. Юто это знал. Только память упрямо подсовывала ему другую жизнь.

Там его имя звучало на её губах свободно. Он возвращался домой через обычную дверь. По вечерам она засыпала рядом, положив ладонь ему на грудь, и ему не приходилось никуда уходить.

С ревностью он ещё мог спорить. С памятью — гораздо хуже.

Когда Акико заметила, что у него мокрая спина, Юто сбился с шага.

Каждое её прикосновение ощущалось до нелепого отчётливо. Тепло проходило через одежду, голос звучал у самого уха, и мысли быстро уходили туда, куда им сейчас лучше было не заходить.

Поэтому лавочка пришлась кстати. Он посадил Акико рядом и наконец получил несколько сантиметров пространства, которых ему не хватало всю дорогу. Майское солнце вполне годилось на роль виновника его состояния.

Он слушал, как она вспоминает детство, смеётся над историей с рюкзаком и сломанным зонтом. Обычный день складывался из лавочки, цветущих азалий и её смеха.

Юто хотелось одного: чтобы такие истории она рассказывала ему первому. О проекте он спросил небрежным тоном, заранее зная, чьё имя может услышать.

Рэн.

Насколько близко Акико его подпустила? Часто ли вспоминала? Улыбалась ли ему так же? Обращалась ли к нему за помощью?

Ответ пришёл сразу. Рэн помог. Вода отозвалась привычным подъёмом, но осталась под контролем. Рядом сидела Акико с больной лодыжкой, солнечный свет лежал на её волосах, и Юто не собирался отдавать этот день своей ревности.

А потом она сказала:

— Рэн позвал меня на кофе.

Детские голоса в сквере перестали доходить до Юто. Писк светофора остался где-то за пределами его внимания.

Он едва удержал просьбу, которая уже просилась наружу.

Не ходи.

Ему хотелось удержать для себя её взгляд, её улыбку, её время — всё то, встречи с чем он ждал семь жизней.

Юто заставил себя спросить:

— Ты пойдёшь?

— Не знаю.

Другого ответа у него не было права требовать.

Позже Акико уснула у него на плече, согревшись на солнце. Юто не шевелился и следил, чтобы её никто не потревожил. Сорок минут — он посчитал.

Когда она проснулась, всё ещё сонная, Юто сразу поднялся. Ещё немного — и удерживать при себе слова и желания стало бы куда труднее.

Акико снова легла ему на спину.

Её ладони обхватили его плечи. Тепло вернулось вместе со всеми мыслями, от которых лавочка дала короткую передышку.

Юто пошёл осторожнее, чувствуя её дыхание за спиной.

Рэн мог приносить ей кофе, присылать источники, помогать с проектом и находиться рядом без всей той тяжести, которую Юто тащил за собой через семь жизней.

Ждать в стороне Юто больше не собирался.

Если он хотел однажды услышать от Акико «да», ему придётся быть рядом сейчас, в её обычной жизни, а не рассчитывать на то, сколько лет уже её любит.

Глава 26. Он держал ладонь над моими