Космические мусорщики - A. Чемерис

Если так, то какую же тогда «вселенную без преступности и зла» она создавала «тысячу пятнадцать ночей»? Ответ был очевиден: ГЛАЗ.

Итак, в декларации речь шла о двух «детях», детищах: Игоре и ГЛАЗ.

Мать отдавала себе отчет в том, что не властна над ними, что они могут в любой момент умереть («жизнь и смерть сильнее меня»), измениться до неузнаваемости или превратиться в монстров.

– Последнее слово пусть останется за тем, кто по-настоящему способен сделать выбор.

Проговорив вслух последнюю законченную матерью фразу, Игорь горько усмехнулся.

Наверняка именно система ГЛАЗ, с точки зрения ее создательницы, была в состоянии выбирать.

Словно божество, Глобальная Логико-Аналитическая Защита следила за всем и каждым. Анализировала огромные массивы данных и делала из них выводы; писала законы; искала преступников; подсчитывала вероятность еще не совершенных преступлений; совершала выбор за человека.

Мать не успела сказать слово «ГЛАЗ» и тем самым, парадоксально, уберегла ГЛАЗ от разрушения.

– Неужели так просто?.. – уныло протянул Игорь.

В глубине души он был даже слегка разочарован.

«С помощью искусственного интеллекта нужно скопировать голос матери, чтобы воспроизвести декларацию целиком», – постановил Игорь и выключил проектор.

Парню вдруг нестерпимо потянуло к Нине – почему-то, после неприятной разгадки, ему хотелось поговорить именно с ней.

Длительные интеракции с тем, что производили его родители, неизменно погружали его в смертельную тоску. Даже фраза матери «оба в моем сердце» казалась приторной, безжизненной и… лживой. Да, оба в сердце, но выбор-то предоставлен любимчику ГЛАЗ, не так ли?

Игорь скоро обнаружил Нину в центральном модуле, парящей в невесомости. Ее внимание было приковано к дневной Земле, которая в кои-то веки не была скрыта ватой циклонов. В мусорных облаках, дрейфующих в космосе, тоже будто бы образовалась дыра.

Ничто не мешало созерцать красоту голубой планеты, рассматривать материки и океаны.

Уже без страха, легко маневрируя в воздухе, Игорь подплыл к Нине. Она встретила его неожиданно теплым взглядом, который слегка согрел его после размышлений о ГЛАЗ.

– Когда я была маленькой, мне часто снилась Земля именно с такого расстояния, – сообщила Нина. – Я очень любила эти сны. Именно тогда, наверное, мне и захотелось заниматься тем, чем я сейчас занимаюсь…

– Тебе удалось очистить орбиту от мусора, вот уж точно, – заметил Игорь.

– Мы выполнили лишь половину плана, – пожала плечами Нина.

– Я имею в виду не только в буквальном смысле.

– А.

Игорь помолчал некоторое время, потом вспомнил наставление Бэллы, собрался с духом и спросил:

– Ты ведь правда всё вспомнила? В шлюзе «Седьмого неба» мы договорились о свидании…

– Да, вспомнила, – серьезно ответила Нина. – И рада, что теперь мы имеем все шансы до этого свидания дожить.

– Я тоже рад, – нервно усмехнулся Игорь.

Нина вдруг посмотрела на него по-особенному – ей явно хотелось сказать гораздо больше, чем она была в состоянии, – и тихо произнесла:

– Спасибо, что не бросил меня в космосе.

Однако Игорь понял и то, чего она не сказала. Он ответил ей таким же долгим взглядом.

– Даже не думай, что брошу тебя где бы то ни было.

Оба одновременно уставились в окно на Землю, избегая продолжения темы.

– А тебе вообще близки идеи Шии? – спросил Игорь. – По существу? Скажем так… если бы у тебя была возможность разрушить ГЛАЗ, ты бы это сделала?

Нина пожала плечами:

– Знаешь, я в некотором смысле простой человек. Я люблю вещи. Они понятны. Мне тяжело смоделировать ситуацию, что я принимаю решение о разрушении ГЛАЗ. Это абстракция. И тяжелый выбор. Наверняка я совершала бы его под влиянием не только представлений о «пользе» и «вреде», но и личных обстоятельств, чувств...

По мере того, как Нина говорила, лицо Игоря менялось, глаза округлялись…

– Я понимаю, почему Шия хотела это сделать, – продолжила Нина. – Понимаю, наверное, почему ты бы хотел. ГЛАЗ видит всё, но знает ли он всё? Помнишь, что Бэлла говорила своему андроиду? «Ты знаешь многое, но на самом деле – ничего». Короче, только тот, кто окажется перед этим выбором, способен оценить всю его сложность…

Когда Нина договорила, Игорь был совсем бледен, чего его собеседница не заметила. Парень коротко кивнул, поблагодарил за ответ и бросился прочь из центрального модуля.

Кое-что прояснилось.

Ладони Игоря вспотели – ему не терпелось проверить свою догадку. В каюте он включил микропроектор и еще раз очень внимательно вслушался в слова матери:

– Последнее слово пусть останется за тем, кто по-настоящему способен сделать выбор. А это …

Конечно! После слова «это» была сделана пауза. Мать понизила голос.

Дальше началась стрельба – Бэлла поразила лазером сначала Олега, потом Шию. Планшет выпал из рук террористки на пол. В результате все постановили, что мать Игоря была прервана на полуслове.

На самом деле, она закончила. Договорила.

В декларации больше ничего не было!

Игорь нашёл в чемодане планшет Шии, разблокировал его и запустил программу для связи со спутником. Одновременно он включил запись декларации.

Когда запись дошла до последних слов, программа на планшете выдала уведомление:

ОБНАРУЖЕНА АВТОРИЗОВАННАЯ ГОЛОСОВАЯ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ.

ПРОВЕРКА ЦЕЛОСТНОСТИ…

Игорь словно кипятком обдало – по экрану побежали длинные строки кода.

Затем появились три мерцающие точки.

Точки то появлялись, то исчезали, словно в ожидании каких-то действий, и несколько секунд Игорь изумленно смотрел на них, не понимая, что от него требуется.

«Последнее слово пусть останется за тем, кто по-настоящему способен сделать выбор», – вспомнил он.

Система, очевидно, ждала последнего слова!

После разговора с Ниной Игорь по-новому воспринял фразу матери о выборе. Последнее слово должно быть не за программой, системой или искусственным интеллектом – а за тем, кто сидит перед планшетом и понимает тяжесть этого выбора.

За человеком.

Принято считать, что эмоции, чувства, сомнения и прочие не всегда рациональные факторы могут подтолкнуть к неверному выбору. Но что если именно они и делают выбор по-настоящему человеческим?

Мать создала ГЛАЗ, но не смогла научить эту систему быть человечной. Поэтому она закрепила последнее слово в судьбе своего детища за тем, кого учить не надо.

Слово уже было готово сорваться с языка Игоря, но вдруг он засомневался.

Мать ведь собиралась пожертвовать созданной ею системой ГЛАЗ – ради него! Неужели он, избежав смерти, теперь собственноручно убьет ГЛАЗ? Неужели он… предаст свою мать – пусть и