Призрак Сталинграда 5 - Рафаэль Дамиров

— Средняя оболочечная, — бросил Виммер. — Из костного канала. Зажимом не взять. Тампон!

Ильза подала марлю. Виммер прижал её к источнику. Тампон мгновенно пропитался кровью.

— Ещё.

Он сменил его, прижал снова.

— Давление падает, — сказал санитар у изголовья.

— Пульс?

— Редкий. Слабый.

Кровь продолжала пробиваться из-под тампона. Виммер не поднимал головы.

— Ещё один. Быстро.

Через минуту дыхание пациента стало редким и неровным.

— Пульса почти нет… — Санитар замолчал, снова прижал пальцы к шее. — Не нахожу.

Виммер ещё несколько секунд продолжал работать. Потом выпрямился.

— Кончено. Опоздали. Компрессия продолжалась слишком долго. Если бы гематому распознали при поступлении, у него был бы шанс. Ильза, запишите: тяжёлая черепно-мозговая травма, внутричерепное кровоизлияние. Смерть во время неотложной операции.

Ильза не пошевелилась.

— Господин оберштабсарцт… До того, как вы провели инструментом под костью, там не кровило. Я видела. Поле было почти сухим.

Виммер посмотрел на неё.

— Естественно. Потому что повреждённый сосуд держал тромб. Гематома сама его тампонировала. Мы сняли давление — кровотечение открылось снова.

— Но оно началось именно после вашего движения.

— Потому что я искал источник, Ильза. Если его не найти и не закрыть, больной получает новую гематому через несколько часов. Это первое, чему учат хирурга при таком кровотечении.

Она продолжала смотреть на него.

— Вы вторые сутки на ногах, — сказал Виммер уже спокойнее. — Идите отдыхать. А в журнал внесите то, что я сказал.

Ильза опустила глаза и взялась за журнал.

* * *

Утром Пьетро разбудил голос Йозефа.

— Слыхал новость, Мельцер? Связист-то, которого вчера принесли, ночью умер. Прямо на операционном столе, под ножом.

Пьетро повернул голову. Койка у окна стояла пустая, застеленная без единой складки, и стеклянную бутылку из-под раствора уже унесли.

— Жаль, — сказал он ровно. — Молодой?

— Не знаю. Не успели познакомиться.

Пьетро прикрыл глаза.

Вернер Кнауф так и не очнулся. Опасности больше не было, и лежать под именем Мельцера стало вдруг спокойней.

Но Пьетро прекрасно знал цену этому спокойствию. Пока вы живы, жив мой сын, сказал вчера хирург. И под лопаткой у Пьетро заныло, хоть рану он и не тревожил.

Глава 15

На второй день после нападения на дом Лангенау за Рудольфом пришли. Он стоял в карауле во внутреннем дворике. После налёта охрану усилили, и теперь карабин приказали держать не за плечом, а в руках, всегда готовым к стрельбе.

Во дворик вошли трое. У двоих были на груди бляхи полевой жандармерии на цепях. Третий шагал впереди в штатском — тёмное пальто, фетровая шляпа. Шагал энергично, не подстраиваясь под сопровождающих. Был в гражданском, но военную выправку пальто скрыть не могло.

Рудольф узнал его. Бледное лицо с красноватыми глазами, гладко выбритые виски под полями шляпы. Штольц, фельдполицайсекретарь из группы тайной полевой полиции при Шестой армии. Тот самый, что допрашивал его в госпитале Гумрака после смерти Крауса, Баварского Охотника, и задавал весьма каверзные вопросы.

Второго из троицы он тоже уже видел — этот обер-фельдфебель полевой жандармерии с двойным подбородком в госпитале только подпирал спиной дверь палаты и ничего не говорил. Тогда он был словно тенью Штольца, но на этот раз произнес:

— Рядовой Фогель! Пост сдать. Смена пришла.

Подошел солдат из комендантской команды и молча занял место у входа. Рудольф понял, что все плохо, очень плохо, но виду не подал, надел маску недоумения. За последние месяцы владеть «масками» он отлично научился. Так что теперь хоть и удивлённо, но послушно передал пост и не слишком ловко закинул карабин за спину.

— А мы ведь с вами уже знакомы, Фогель, — сказал Штольц, сунув руки в карманы.

— Так точно, господин Штольц. Госпиталь в Гумраке. Вы приходили ко мне после ранения.

— Вы тогда вышли сухим. — Штольц чуть наклонил голову, разглядывая собеседника. — Перед тем как приехать сюда, я ещё раз перечитал запись нашего разговора. Очень складная история получилась. И каска с пулевой отметиной русского снайпера, которую вы так удачно потеряли. И погибший унтер-офицер Краус, которому вы якобы не мешали сделать выстрел, а всего лишь дёрнулись от выстрела русского. И случайные раны на обоих плечах, якобы вы напоролись на что-то железное.

— Я не понимаю… Как же она может быть нескладной? Так всё и было.

— Теперь я вам не верю, — продолжил Штольц. — Сдайте оружие.

— Господин Штольц, я… я говорил правду.

— Я отправил запрос в Росток, в гимназию, где вы учились. — Штольц выдержал короткую паузу. — Проверяли вашего одноклассника, того самого, который, по вашим словам, перешёл на сторону Красной армии. Так вот, он пропал без вести ещё в сорок первом, под Гомелем. Никаких сведений о том, что после этого он появился на Восточном фронте, нет. И уж тем более нет никаких следов его пребывания в Сталинграде.

Штольц несколько секунд смотрел на Рудольфа, затем продолжил тем же спокойным и даже будничным голосом:

— Вы арестованы по подозрению в пособничестве противнику, Фогель. Материалы расследования будут переданы в военный суд. Как именно там квалифицируют ваши действия, я предсказывать не стану. Молитесь, чтобы вам оставили возможность искупить вину на фронте и отправили в пятисотый батальон. Если нет — вас ждёт расстрел…

— Я солдат, господин Штольц. — Рудольф выпрямился ещё сильнее. В голосе появилась обида — сдержанная и, главное, убедительная. — Я исполнял свой долг, как исполнял его всегда. Мне не в чем себя упрекнуть ни перед Германией, ни перед моими командирами. Пусть расследование разберётся.

Штольц подошёл ещё на шаг и едва заметно шевельнул пальцами. Жандармы разошлись по сторонам, так что теперь Рудольф стоял между ними. Стволы обоих МП-40 смотрели ему в грудь. Часовой у дверей дома вытянулся, и Рудольф перевёл взгляд на крыльцо.

Лангенау уже выходил из штаба. Он неспешно спустился по ступеням и остановился рядом со Штольцем.

— Фогель.

Рудольф повернулся к нему и вытянулся.

— Герр оберст…

Лангенау несколько секунд молча смотрел на него.

— Вы меня разочаровали, Фогель. Я вам верил. Ещё вчера подписал представление на производство вас в ефрейторы и на награждение Крестом военных заслуг второй степени. А сегодня вынужден присутствовать при вашем аресте.

— Герр оберст… Это ошибка…

Рудольф невольно подался вперёд. Стволы автоматов тут же качнулись вслед за ним, и он остановился.

— Оружие,