Погоня за судьбой - Ди

Затор, хоть и прореженный, казался бесконечным. Я вписалась в этот кошмарный слалом, руль лихорадочно метался в руках. Удары по корпусу были уже не ритмичным барабанным боем, а хаотичной, отчаянной дробью — последними судорогами привлечённой и обманутой орды. Каждый удар теперь отзывался в тишине отдельно, жёстко, как пинок гроба.

Сквозь боковое стекло слепило зарево нового дня.

А впереди показался конец затора. Я вжала педаль в пол, и «Носорог», рыча, рванул вперёд. Удары о корпус участились, превратившись в сплошной грохочущий ливень. Машина прыгала по телам, распластавшимся на асфальте — и с одним особенно жёстким ударом снизу донёсся не стук, а короткий, сухой хруст — звук ломающейся кости или лопнувшей тяги. Руль дёрнулся, на мгновение став чужим, упрямым.

Метр за метром, удар за ударом, вираж за виражом — дамба наконец закончилась, выпуская нас на дорогу, на ровное набегающее полотно. Алиса, вцепившись в рукоятку обеими руками, сжалась в комок и спрятала голову, а Оскар, усевшись в корме фургона, тихонько подвывал, провожая взглядом удаляющуюся плотину.

Впереди лежала чистая дорога. Мы прорвались. Спаслись.

И только теперь, в оглушающей тишине, сквозь навязчивые поскрипывания в шасси, до меня дошла вся чудовищная грандиозность его жертвы. Он не просто умер — он стал дирижёром. Одиноким колоколом на кладбище, оттянувшим на себя всю музыку ада, чтобы мы смогли проскользнуть в образовавшуюся паузу. Он купил нам эту дорогу.

Я сжала руль так, что титановый хват оставил вдавленные следы в алькантаровой оплётке. Внутри что-то рвалось на части — одно хохотало истерическим смехом архитектора, бросающего вызов самой смерти, а другое — выло, как Оскар. А третье — самое страшное — просто молчало и слушало скрип. Звук, который стал нашим новым попутчиком…

Глава XV. Вода

Дамба казалась невообразимо далёкой, десятки окровавленных пастей и тянущихся серых, крючковатых лап остались далеко в прошлом, хотя прошёл всего-то час. Мозг пытался вычистить эту визуально-обонятельную грязь, как до этого пытался вымарать смрад котлована с телами, но я понимала — это утро останется со мной навсегда.

Когда сотрутся лица и имена, когда голоса станут просто шумом, а события — просто фактами, это утро я не забуду…

Мы ехали на юг. Мой внутренний компас — тот, что всегда указывал на опасность, — теперь молчал. Не из-за отсутствия опасности, нет. Я просто перестала его слушать. Он выгорел вместе с бензином, вместе с остатками разума Лео, вместе с надеждами как-то ему помочь, а его последний голос — голос колокола — всё ещё звенел где-то на границе слуха. Не звуком. Тишиной, которая наступила после.

Дорога была пуста, если не считать силуэтов, что, будто пьяные, бесцельно шатались или лежали в пыли. Взгляд игнорировал их, скользил по выбоинам, по пыльным обочинам, и каждая неровность асфальта отдавалась скрипом в подвеске.

Алиса сидела рядом и молчала — всю дорогу, от самой дамбы. С тех самых пор, когда некогда живое билось градом по корпусу машины, и казалось, этому не будет конца. А я не торопила. Я знала — слова вернутся, когда она будет готова. Ну а пока она просто смотрела в окно, всё так же прижимая к груди медведя с леденцом. Её пальцы машинально теребили леденец — вверх-вниз, вверх-вниз. Ритуал.

Иногда я смотрела в зеркало заднего вида и видела там Оскара. Он чутко встречался со мной коротким взглядом, а затем вновь утыкался в стену. Казалось, все мы сгорели изнутри, и единственное, что здесь ещё могло гореть и давать жизнь — это мотор, мерно рокотавший во чреве стального зверя…

И вдруг Алиса сказала:

— Лиза?

Я вздрогнула от неожиданности и повернула голову.

— Здесь недалеко родник, — она смотрела не на меня — вперёд, на дорогу, будто видела там что-то, чего не видела я. — Мы с папой туда заезжали по пути домой. Там хорошая вода, чистая. И там тихо.

Я хотела ответить «нет». Хотела сказать, что у нас нет времени, что каждая минута на счету, что нам нельзя останавливаться, и что мы должны успеть до темноты. Но вместо этого спросила:

— Далеко?

— Несколько километров. Скоро будет съезд, за холмом. Я помню, где.

Я посмотрела на неё — на её бледное лицо, на синяки под глазами, на белые пальцы, сжимающие медвежий леденец. Я видела не ребёнка, а человека. Маленького, уставшего человека, который, кажется, лучше меня знал, что мне нужно. Лучше меня знал места, где я, прожив на Пиросе несколько лет, так и осталась чужой.

— Хорошо, — сказала я. — Показывай дорогу…

Джип неторопливо свернул с колеи в ковыль и пополз вниз по склону, к широкой расщелине в земле — одному из геологических шрамов, что встречались далеко от сетки каньонов и горловины Эль Ремансо. Стали попадаться редкие кусты и низкорослые деревья. Верный признак близкой воды.

После ада на дамбе мне казалось, что хуже быть уже не может, но инстинкты подсказывали: худшее, что может случиться — это встреча с живыми людьми. Поэтому я ждала чего угодно. Вглядываясь в наползающую колею, в дорожную пыль, я высматривала следы чужих покрышек, но едва заметная, поросшая сорняком колея выглядела заброшенной. Вероятно, те, кто мог знать о существовании родника, давным-давно пополнили ряды мертвецов…

Вода, что пряталась в небольшой низине, показалась неожиданно. Блеснула между ветвей очередного куста, окружённая тянущейся к ней ветвями акациевой рощицы. И я вдавила тормоз так, будто уронила на педаль чугунную гирю — благо, Алиса была пристёгнута и лишь дёрнулась, повиснув на ремнях.

Двигатель смолк, и тишина обрушилась на нас, словно тёплая волна. Лишь вода журчала, перебирая камешки — тихо, монотонно и убаюкивающе.

Я вышла из машины и огляделась. Никого. Ни движения, ни запаха гнили, ни привычного уже ощущения чужого взгляда между лопаток. Просто овражек с небольшим, нависающим над ним козырьком, образующим подобие пещеры. И обыкновенная, прозрачная вода.

Алиса выбралась следом и замерла, глядя на родник. Оскар спрыгнул на землю, обнюхал камни и, убедившись, что всё в порядке, неспеша подошёл к воде и принялся лакать. Без жадности — но долго и сосредоточенно. Значит, точно чистая…

— Папа говорил — это счастливое место, — тихо сказала Алиса.

А я не ответила. Просто стояла и смотрела, как вода бежит по камням, и думала, что «счастливых мест» у меня в жизни было, наверное, всего ничего. Раз-два и обчёлся. И все они остались там, в прошлом, вместе с людьми, которые их создавали.

Но… Может, это место будет счастливым хотя бы