Погоня за судьбой - Ди

— Смотря кого понимать под богом, — ответила я уклончиво. — Если это условный всемогущий, умудрённый сединами дядя, которого люди с разным вероисповеданием называют по-разному — тогда нет.

— Почему?

— Такой бог… это как воображаемый друг, — сказала я, глядя на пустынный горизонт. — Люди выдумали его, потому что в огромной, чёрной и холодной Вселенной было слишком одиноко и страшно.

— Но люди тогда не знали, что Вселенная такая большая, — возразила Алиса.

— Значит, просто нужен был тот, кто будет рядом, — пожала я плечами. — Тот, на кого можно было бы переложить вину с себя или с других. Или попросить о помощи. Ведь так намного легче жить. Человек и его воображаемый друг…

— А может, бог выглядит совсем по-другому? — спросила Алиса.

«И как же? Как столб света? Или шар… того же света. Ну уж нет».

— Уж точно не как летающий диско-шар, за встречу с которым сбрасывают в пекло, — попыталась я сострить.

— О чём ты?

Нет, пожалуй, рассказывать ей про похождения на Ковчеге не следует. Странностей хватало и без этого.

— Обмануться можно с чем угодно, — сказала я. — С любым из того, что увидит человек, чем бы это ни было.

— Ты хочешь сказать, что богом можно назвать что угодно? — уточнила она.

Я кивнула.

— Более того, этим активно пользуются люди, чтобы управлять другими людьми. И по всему выходит, что человек в основной своей массе уже совсем вырос… Вернее, он так решил. Посчитал, что повзрослел, и воображаемый друг стал ему больше не нужен. Как… как сказки на ночь.

Я думала о том, не слишком ли откровенно выразила мысль. Впрочем, вокруг творится кошмар наяву, и мой нигилизм на фоне всего этого был просто незаметен. Лучше так, чем кормить её благозвучными сказками. Если говоришь то, во что не веришь сама, на каком основании тебе поверит кто-то другой?

— Сказка на ночь — это здорово, — протянула Алиса. — Если думать о ней, можно отвлечься от дурных мыслей. Так лучше жить.

— Может быть, — пожала я плечами. — Только многие забывают об этом. А ещё — многие видят, как под эти сказки другие пытаются залезть им в карманы. А потом перестают отличать искренность от вранья — и разувериваются во всём…

«Райно» тем временем медленно вполз на холм.

За лобовым стеклом развернулось огороженное аккуратным частоколом безлюдное бугристое поле, по которому одинокий ветер таскал пыльную позёмку. Далеко впереди, почти в самом центре поля, стоял коричневый бревенчатый дом с двускатным чердаком и небольшой пристройкой. Поближе и сбоку от дороги расположился аккуратный сарай. Обнесённые символическим деревянным забором на почтительном расстоянии, постройки не были маленькими, но посреди безмолвия казались немыслимо одинокими.

В полной тишине, задержав дыхание, мы сидели без движения. Я ломала глаза, разглядывая подробности запылённого сада сбоку от дома, огороженного зелёной изгородью внутреннего дворика между домом и сараем, и пыталась высмотреть крючковатый силуэт, гонимый ветром.

Взгляд метался из стороны в сторону, с одного края просторного поля на другой, к полосе высоченных тополей — привезённых сюда с Земли и высаженных на заре колонизации. Боковое зрение не прекращало свою игру, подсовывая воображению очередного мертвеца, но каждый раз это был лишь полуоблезший куст, проплешина выгоревшей травы, а то и вовсе — галлюцинация…

— Но если человек сам отвернулся от бога, кто же тогда нам поможет? — обречённо вопросила Алиса.

Порыв ветра стеганул песком по стальному боку машины. Теперь эту мысль о высших силах я могла сформулировать, разбуди меня кто-нибудь в три часа ночи.

— Я могу ошибаться, — начала я, и в голове наконец сложилась странная, но кристально ясная картина. — Но мне кажется, что настоящий бог — это не кто-то. Это — всё. Ты и я, этот высокий ковыль, этот ветер, что гонит пыль, летящие птицы, облака, и какая-то далёкая звезда, что вот-вот вспыхнет сверхновой. Мы не его дети, мы — его часть, часть Вселенной со всем её содержимым, правилами и законами. И настоящий бог, как бы он ни выглядел, не помогает тем, кто не пытается сам.

Я воткнула передачу, и машина медленно поползла вперёд.

— Да, я помню, — сказала она едва слышно. — Всё в наших руках.

Я кивнула.

— Нам нужно уповать на свои силы, Алиса. Бог — не тот, кто придёт и спасёт, а то, что останется, когда ты уже сделала всё, что могла — и сделала всё правильно. Или… неправильно. Ему всё равно, он не оценивает…

Осторожно, крадучись, по заросшей колее джип катился в долину. Поскрипывали рессоры, тихонько постукивало что-то в подвеске, издалека к нам приближалось бежевое пятно деревянного дома и коричневая стена сарая, а я, словно сдавленная пружина, в любое мгновение ожидала увидеть грязный труп, несущийся навстречу и размахивающий руками. И желала только одного — лишь бы это был кто-то посторонний, а не дедушка Алисы.

В стороне стоял бревенчатый колодец, а аккуратно сбитое крылечко покрывал слой песочной пыли. Как и неприметный серый автомобиль, стоящий у пристроенной к дому зелёной изгороди с серой деревянной калиткой.

Скрипнули тормоза, и я заглушила двигатель. Тишина, навалившаяся сразу после рёва мотора, была оглушительной — лишь ветер выл и шуршал песком по стальным бокам. И никого вокруг…

— Машина дедушки? — кивнула я на седан.

— Да.

Покрепче сжав арбалет, я спустилась на землю, и в глаза вновь бросилось, в какое чудовище превратился «Райно» — покрытый грязью, тёмными кровавыми кляксами и мелкими вмятинами. Пообещав себе сделать с этим что-нибудь, я обошла дом и внутренний дворик кругом. Поле было пустым, дверь дома и ставни на окнах — закрыты. Ступени крыльца интеллигентно поскрипывали, пока я поднималась ко входной двери. Аккуратно взявшись за ручку, я прислушалась — за дверью ни единого шороха. Тишина была мёртвой и незыблемой. Оглянулась на машину, в которой Алиса сидела уже за рулём и в полумраке поблёскивала белками глаз.

Я повернула ручку, приоткрыла дверь в пыльную полутьму и втянула носом воздух. Застоявшийся, душный, он не был пропитан хорошо знакомой сладковатой гнильцой — лишь запахом пыли…

Крошечный трёхкомнатный домик был совершенно пуст. Прихожая, короткий коридор, кухня, гостиная и две спаленки — идеально прибраны и чисты, если не считать тонкого слоя пыли на поверхностях. Не было здесь привычного для населённой местности беспорядка — место было глухое и вдалеке от больших дорог. Жители дома, наверное, покинули его спокойно и неспеша. Аккуратно убрали всё с видных мест, подмели напоследок пол