Властелины страха - Максим Александрович Лагно

— Недаром мудрые высекли в скрижали: «Сделай что-то одиннадцать тысяч девятьсот девяносто девять раз, и на двенадцати тысячный раз получится лучше, чем у всех».

С тех пор избиение деревянных чурбанов стало для Водоносика таким же ежедневным делом, как бег и таскание тяжестей. Не забывал он и о воспитании гибкости ног, как советовал Анх Бахар. Скоро научился орудовать пальцами ног с той же ловкостью, как пальцами рук. Он хватал ими нож и нарезал капусту. Наматывал озарённую обмотку, надевал тунику и даже завязывал шнурки сандалий.

Увидев такое, Анх Бахар не сдержал похвалы:

— А из тебя будет толк. Хочешь участвовать в сражениях Дома Поединка? Обычно там дерутся воины с великой Линией Тела, но зрители любят с виду щуплых, ведь они похожи на них.

Но Водоносик точно знал, что в Доме Поединка выступать не будет. Ему было страшно не о того, что могут поколотить, а что на него будут смотреть тысячи глаз, от которых не спрятаться.

Однажды Водоносик рьяно прыгал по ристалищу, метался от чурбана к чурбану, представляя их некими смутными врагами. Он бил ногами в прыжки и руками в кувырке. Все приёмы, показанные Анхом Бахаром, шли в ход, а когда наступала заминка, какую последовательность ударов и по каким частям чурбана нанести, то Внутренний Голос напоминал.

Водоносик радостно дрыгался и катался по ристалищу, играючи разбивая чурбаны в щепы. Он был так скор и ловок, что некоторые молодые силачи оставили свои упражнения с неподъёмными мочи-ками из мрачного камня, и подошли поближе. А Молодой Неистовый Ураган, бывший Косматик, стал сопровождать действия Водоносика словами:

— Эк, он прыгает, а? Эк, он ножками подрагивает, а? И пяточкой, пяточкой-то как шибает!

По тону его возгласов не понять: всерьёз восхищён или насмехался?

Водоносик перестал скакать и, тяжело дыша, прямо спросил:

— Хочешь потягаться?

— У-у-у, куда уж мне! Ты меня ка-а-ак пяточкой зашибёшь, как ножкой задрыгаешь до беспамятства. Куда уж мне, увальню, тягаться с таким пострелёнком.

Их взгляды встретились. Сомнений нет — Косматик ничего не забыл. Хотя теперь в его взгляде нет неприкрытой злобы, как в детстве. Став молодым Неистовым Ураганом, Косматик научился прятать свои истинные чувства.

— Ух, мне и смотреть на тебя боязно, — сказал Косматик и потёр свою блестящую лысую голову. — Пойду-ка я отсюда подальше, пока ты меня пальчиками на ножках своих не задушил.

Взвалив на плечо мочи-ку из мрачного камня, молодой Неистовый Ураган пошёл к своему ристалищу, оставив товарищей в недоумении: они не знали о вражде двух мальчиков и не поняли насмешки.

Водоносика захлестнула волна ненависти. Подумать только, а ведь он уже решил, что Косматик изменился и оставил прошлые распри. Но видать осколки того кувшина, который Водоносик бросил в Косматика, оставили «Незаживающую Рану» в его душе.

— А ну… вернись! — прошипел Водоносик и бросился с ристалища.

Но его перехватил невесть откуда взявшийся Анх Бахар:

— Тебе рано ещё с таким силачом выходить.

— Я не боюсь!

— А зря. Не приведи Создатели, подставишься под удар кулака Неистового Урагана. Он тебя переломает так, что и целитель не соберёт обратно.

— А я не подставлюсь.

— Ты уже подставился, проиграв словесный поединок.

Водоносик изумился:

— Это был словесный поединок?

Гнев и жажда возмездия, застилавший разум Водоносика, мгновенно отхлынули.

А молодой Неистовый Ураган, всё это время крайне медленно уходивший, остановился и, уже не притворяясь напуганным, плюнул:

— Ну, ещё схлестнёмся, мозгляк. Я тебе ноженьки и рученьки вырву с корешками и косточками.

Так Водоносик узнал, что его испытанием станет рукопашный поединок с молодым Неистовым Ураганом.

СМОТРИТЕЛЬ ГНЕЗДОВЬЯ ПОСЕЩАЛ «ЧЁРНЫХ Мочи-к», как и гнездо «Властелинов Страха». И тоже вёл беседы о всяких важных для вольнорожденного вещах и явлениях.

— Золото, птенчики — это грязь, но действие на простака оказывает сокрушительное. Недаром, вольнорожденные мудрецы прозвали золотые грани озарением, которое вышло не из Сердца Дивии, а вытекло из вонючей утробы человека. Всё оттого, что золото — это единственное озарение, превращающие одни вещи в другие.

— Но так же золото — это всеобщая мера ценности, — сказал вдруг один юноша с такими чёрными глазами, словно они сделаны из полированного мрачного камня.

— Верно, птенчик, верно. Простаки сословия Обменивающих Золото придумали много плавных объяснений их вонючему предназначению. Но ты — вольнорожденный. Ты должен пользоваться нашими определениями мира, а не определениями простаков.

Черноглазый юноша уважительно поклонился:

— Я не забываю о своём предназначении, но ведь и в словах простаков попадается истина?

— Истина, она как ман-га, растёт по всей Дивии. Внутренний Голос подсказывает, что ты, юноша, собираешься войти в сословие Обменивающих Золото?

— Да, уважаемый.

— Это благое дело. Сейчас в этом сословии нет вольнорожденных.

— И не будет, пока не породнятся с кем-то из рода Миас.

— А ты породнишься?

— К сожалению, это невозможно.

— Отчего так?

— Сейчас у Миасов нет свободных женщин. И не будет в этом поколении, пока не вырастут младенцы.

Смотритель Гнездовья как-то особенно взглянул на юношу и тише прежнего спросил:

— У первого старшего рода Миаса есть сын твоего возраста, ученик Дома Опыта?

— Есть.

— Говорят, этот сын не замечен в любви к девушкам?

— Всякое говорят, — уклончиво ответил черноглазый.

— Но ты не свернёшь со своего Пути? И вольнорожденный, пусть и столь грязным Путём, наконец войдёт в сие тесное и малочисленное сословие?

Черноглазый тряхнул волосами:

— Я сделаю всё, что в моих силах, и войду, куда понадобится.

Водоносик не понял всего смысла беседы. Он лишь догадался, что черноглазый вольнорожденный жертвовал чем-то ради общего дела.

Вольнорожденные стремились войти в сословия, чтобы помогать своим гнёздам. Они вступали в отряды небесной стражи или в отряды небесных воинов какого-нибудь славного рода. Или, как Анх Бахар из «Чёрных Мочи-к», содержали школы, лавки или роскошные общественные помывочные, то есть притворялись уважаемыми простаками из срединных Колец. Даже Смотритель Гнездовья известен на рынках как милый дедушка, торгующий пахучей ман-гой.

Водоносик никогда не задумывался о природе золотых граней. В основном из-за того, что у него их не было. Но когда Смотритель Нутра назвал золото чем-то вроде озарения, то сразу поверил.

Он сам недавно обменял жалкие пучки пахучей ман-ги на увесистые шкатулки золотых граней, а шкатулки превратил в молоток, которым убил Служанку и забрал у неё «Игры Света». Удивительно, конечно, как эти превращения произошли без участия Внутреннего Взора и Голоса. Будто золотые грани и впрямь всемогущи, как озарения Создателей.

Водоносик ни разу не слышал об озарении, способном превратить пучок занюханной ман-ги в молоток.

Почему это превращение возможно? Ведь оно не произошло на самом деле, оно произошло лишь