Рассвет и лед - Хелен Мерелль

насчет маршрута, – начинаю я размышлять вслух. – Вдруг Янук взял документ с собой, чтобы узнать стороннее мнение по поводу выбранного маршрута? Как думаешь, он мог так поступить? Показать документ другому шаману?

Технически это нарушает пункт о неразглашении, но Янук, похоже, посчитал, что, если поделиться информацией с другим шаманом, это попадет под своего рода профессиональную тайну.

– Янук знает, когда задачка ему не по зубам. Посоветоваться он мог только с Сунилик, но она знает этот регион немногим лучше. Если бы Янук захотел поговорить с другим шаманом, то обратился бы ко мне, но, как видишь, он этого не сделал.

– Может, он обратился за помощью к кому-то в Тасиилаке? У него есть там родственники?

Атак бросает на меня строгий взгляд, от которого я невольно вжимаюсь в спинку кресла.

– Глупый вопрос, признаю. Его ближайший родственник – это я.

Дедушка задумчиво почесывает подбородок, словно мысленно отслеживает родословные всех шаманов Гренландии, затем заявляет:

– Дальняя ветвь его семьи поселилась на западном побережье в Сисимиуте. Думаю, он познакомился с Сунилик на одной из тамошних свадеб.

Я обдумываю одну гипотезу, но затем отметаю ее.

– Бред какой-то. Он бы не поехал на другой конец Гренландии, чтобы отвезти лист бумаги родственнику или другу. Посреди зимы на собачьей упряжке? Почему бы просто не одолжить у кого-нибудь мобильник?

Янук и Сунилик не из тех, кто начисто отказывается от прогресса. При необходимости они пользуются телефонами, у них есть личная моторная лодка. К тому же Янук работает в порту Тасиилака. Но вдруг человек, к которому он хотел обратиться за советом, – ярый противник прогресса? И им с женой пришлось везти ему документ? Вдруг что-то случилось по дороге?

Атак нежно поглаживает меня по руке.

– Не на все вопросы можно найти ответы, Десс, – мягко напоминает он.

Я невольно улыбаюсь. В детстве я слышала эту фразу бесчисленное количество раз.

Дедушка усмехается. Я впервые замечаю, как сильно осунулось его лицо. Исчезновение двух шаманов беспокоит его сильнее, чем можно было бы подумать. Он мало спит. Нет смысла огорчать дедушку еще больше…

* * *

На следующий день я отправляюсь в Кууммиут на похороны старушки Сисси, бабушки Элли. Я повторила про себя все слова, которые придется произносить, и даже тренировалась перед зеркалом с серьезным выражением лица.

Элли встречает меня на лодке. Довольно приятное путешествие в теплый майский день. И быстрое, ведь во фьорде больше нет дрейфующего льда. Всего десять лет назад нам бы пришлось медленно пробираться между ледяными глыбами и расталкивать их шестом даже в это время года.

По дороге я узнаю, что члены семьи Сисси достигли компромисса. Старушка будет похоронена рядом с мужем на христианском кладбище, но традиционную церемонию прощания проведет шаман.

Наверное, Сисси хотела, чтобы церемонию провел старик Якунгуак со своим тамбурином, а не я…

Тем не менее приятно быть полезной. По словам Элли, мой визит пошел ей на пользу. Она больше не жаловалась на ночные кошмары и с удовольствием пела перед сном со своими правнуками.

– Вся наша семья благодарна тебе за то, что ты помогла бабушке Сисси упокоиться с миром. А также за то, что проводишь ее… на другую сторону.

Элли, очевидно, не очень хорошо знаком с верованиями своей бабушки. Он неуклюже протягивает мне небольшой пакет. К моему удивлению, там лежит смартфон последнего поколения.

Заметив мое изумление, он нерешительно объясняет:

– Я не был уверен, что… Телефон качественный. Наша авиакомпания всегда закупается у этого поставщика. Но если мобильник тебе не нужен, то можешь продать его.

Я искренне заверяю его, что в восторге от его подарка. Из-за холода и сырости телефоны здесь долго не живут, не говоря уже о том, что я неуклюжа из-за руки. Несколько дней назад экран моего телефона треснул и в него попала вода…

Мы прибываем в Кууммиут незадолго до полудня. Похоронная церемония проходит довольно спокойно, но, как я и опасалась, несколько пожилых людей с подозрением относятся ко мне.

Или, скорее, к моему возрасту…

Из-за такой неопытной шаманки, как я, перед нами встает дилемма: старики должны проявить ко мне уважение, а я, в свою очередь, будучи молодой женщиной, обязана склонить голову перед старшими и принять их советы. С некоторым облегчением я осознаю, что им так же неловко, как и мне…

Я должна очистить это место, чтобы дух умершей не остался в комнате, где она скончалась. Но в данном случае это излишняя предосторожность: ее дух уже покинул это место. Сисси отправилась к тем, кто ее там ждет. Спокойной и умиротворенной. Не думаю, что старушка станет тем духом, чьих проклятий мы все так опасаемся.

Я принимаю букет вербы, который мне передает пожилая кузина покойной, и сжигаю его на пороге. Затем под ее испытующим взглядом сыплю на порог соль.

Остальные члены семьи молча наблюдают за мной. У дочери Сисси грустные, подернутые поволокой глаза, а ее зять недоверчиво хмурится. Элли с женой и дочками с любопытством наблюдают за ритуалом. Еще около десяти человек, вероятно соседи или ккуни, – дальние родственники. Большинство из них одеты в свои лучшие наряды.

Закончив очищать дом, я объявляю, что покойная благополучно отошла в мир иной. Все эти дежурные фразы стараюсь произносить как можно убедительнее. Похоже, пожилые гости расстроены столь короткой церемонией. Возможно, они надеялись услышать традиционные песнопения и истории о покойной Сисси. Но остальные безропотно принимают слова утешения. Эти люди не готовы поверить, что тарнек – «душа» – покинула таймек – «тело».

На лице маленькой Маали видно разочарование, словно она ждала, что я сделаю какой-то эффектный трюк. Она прижимается к своей матери, которая, кажется, находится на шестом или седьмом месяце беременности.

Как знать, может, она уже на сносях…

– Она ушла, – мягко говорю я Маали.

Девочка непонимающе смотрит на меня.

– Ее дух перешел в иной мир. И это хорошо. Здесь задерживаются только те, у кого остались незавершенные дела, и им есть о чем беспокоиться.

– Она не вернется? – спрашивает девочка тоненьким голоском, в ее глазах блестят слезы.

Черт, я не хотела доводить ее до слез!

Нужно лучше подбирать слова.

– Это никто не может знать. Граница между нашим миром и миром духов очень тонка. В ней много трещин.

– А ты можешь проходить туда?

Я киваю. Малышка уже открывает рот, чтобы задать еще один вопрос, но мать прерывает ее с извиняющейся улыбкой и отправляет к сестре.

– Я не против рассказать ей о своей работе. Это лучше, чем горевать из-за смерти нукум.

Мать девочки выглядит удивленной