Рассвет и лед - Хелен Мерелль

– Янук поддерживал… отношения с ним?

– Не совсем. Янук и Сунилик тогда уже начали путешествовать по фьорду. Они не знали, найдут ли место, где захотят осесть, или будут кочевать от деревни к деревне.

Атак задумался и обхватил кружку с кофе ладонями. Это верный знак, что он собирается рассказать тщательно выверенную историю и понаблюдать за моей реакцией.

– Янук вернулся в Унгатаа, когда мы решили объявить его родственника изгнанником. Это важное решение, поэтому каждый шаман должен высказать свое мнение. К тому же Янук был его учеником и членом семьи… Мнения его и мое являлись решающими. Он пришел в ужас, когда узнал, что произошло, и без колебаний проголосовал за изгнание. Он несколько раз заверил меня, что ни о чем не подозревал.

Да, никто ни о чем не подозревал. Кроме моей матери, разумеется. Тогда она только-только родила Килона, и все ее внимание было сосредоточено на младенце.

Мама всегда защищала Килона, а не тебя…

– Верни мне фото, Десс, – с горечью в голосе говорит дедушка. – Я спрячу его подальше.

Проследив за взглядом Атака, я понимаю, что все еще сжимаю в руке снимок. Моя левая ладонь с ампутированными пальцами неловко вцепилась в пожелтевшую фотобумагу. Ноготь здорового большого пальца оставил на ней вмятину в виде полумесяца. Я беру снимок в правую руку и аккуратно разглаживаю, прежде чем передать дедушке.

– Ты прав. Все это не имеет никакого отношения к делу.

Я стараюсь вести себя как можно расслабленнее, но мы оба знаем, почему никто из нас не хочет вспоминать мое детство.

Глава 11. Торжество смерти

Ранним утром следующего дня Атак уже ждет меня на кухне, нетерпеливо постукивая кончиками пальцев по краю стола. Он только что разговаривал с Мики. Судя по всему, мой двоюродный брат крайне серьезно отнесся к нашей миссии в долине Анори.

– Переправа через реку – серьезное испытание для такого юнца, как он, – усмехается Атак.

Я усаживаюсь за стол и заглядываю в его кружку: конечно же шоколад. Дедушка жадно делает глоток.

– Дай угадаю: Мики вернулся туда сам, никому не сказав. А теперь либо через реку можно перейти, либо ему пришла в голову блестящая идея, и он пришел рассказать тебе о ней.

Атак хихикает, а затем ставит кружку на стол. Выражение его лица вновь становится серьезным.

– Не совсем. По его словам, для квадроцикла воды все еще слишком много, но Мики решил укрепить каирн, отмечающий место брода, и вот что обнаружил в камнях.

Он протягивает мне потрепанный кусок ткани, который я сразу же узнаю.

– Она всегда носила эту шаль…

Воспоминания тут же захлестнули меня. Маленькая смуглая женщина, закутанная в теплую разноцветную шаль. Сунилик тщательно выбирает оттенок синего, чтобы заштопать дырку. Когда ведешь кочевой образ жизни и все твое имущество умещается в санях, волей-неволей придаешь большое значение каждой вещи.

Я внимательно рассматриваю лоскут. Он не порван, а аккуратно отрезан. Его явно сложили и намеренно всунули в щель между камнями. Выгоревшие участки указывали именно на это.

– Наверное, внутрь каирна клали подношения, – предполагает дедушка. – Возможно, сушеные цветы огненной травы, чтобы успокоить духов.

– Может быть, ей было важно пожертвовать лоскут своей шали.

Дед кивает. Он ощупывает лоскут своими скрюченными от артрита пальцами.

– По крайней мере, у нас есть доказательство того, что они были здесь… Либо ради охоты, либо из-за беспокойных духов.

– Возможно, мне все-таки следовало попытаться перейти ручей, как и предлагал Мики. Что он сказал? Это все еще невозможно?

Атак берет мою ладонь в свои. Его худая рука все еще удивительно сильная.

– Не вздумай рисковать! Еще несколько дней или неделя уже ничего не изменят. Ни один благоразумный шаман не станет бороться с природой.

Я неохотно соглашаюсь, но не могу избавиться от дурного предчувствия. У меня нет желания возвращаться в долину Анори, где притаились агрессивные создания. Но часть ответов, вероятно, кроется там.

Может быть, я просто устала от безделья и чувствую себя виноватой, что не смогла помочь Януку и Сунилик. Мои исследования для университета кажутся скучными и бессмысленными, я расстроена, что больше не участвую в расследовании крушения «Полярной звезды». В то утро, когда Свен, как обычно, позвонил дедушке, у него при себе не было ничего, кроме плохих новостей.

Официальная причина кораблекрушения пока не установлена. Но им кажется крайне подозрительным, что от Янука до сих пор нет вестей.

– Не знаю, как Маркс узнал об этом. Но Янук, видимо, прихватил с собой копию документа, хотя должен был оставить ее в портовом офисе.

– И что в этом такого? – возмутился Атак. – Может, он хотел показать документ Сунилик. Янук всегда советуется с ней.

– Знаю. Но владелец «Полярной звезды» думает иначе. Проблема, видите ли, в том, что место назначения корабля засекречено. Никто не должен был узнать, что корабль идет в бухту Онэ.

Маркс будет только рад списать все на человеческий фактор…

– Засекречено, вот же! Уже несколько месяцев геологи ведут разведку между горами Малик и Форель! Они нанимали рабочих и заказывали материалы. Все в близлежащих деревнях догадываются, что там нашли руду!

– Горнодобывающая компания, должно быть, трясется от страха, они приложили столько усилий, чтобы не привлекать внимания, а теперь их корабль потерпел крушение! Об этом все телеканалы говорили! Журналисты гадали, что же забыла «Полярная звезда» в бухте Онэ. Теперь секрет раскрыт!

Повесив трубку, Атак надолго погружается в раздумья. Он машинально потирает пальцем сколотый край кружки. Наконец, медленно и тщательно подбирая слова, проговорил:

– Янук – честный человек. Он не стал бы сознательно нарушать правила.

– С другой стороны, кто-то умно втянул Янука в эту авантюру. Особенно если он немного выпил. Но обычно Сунилик всегда рядом, чтобы образумить его. У нее больше здравого смысла.

Вот это новость. Я мало знаю о своем двоюродном брате и даже не замечала, что у него проблемы с алкоголем. Но дела это не меняет. Я не могу представить себе Янука, болтающего о «Полярной звезде» в портовом баре. Кому это вообще может быть интересно? К тому же, как сказал дедушка, все уже знали, что в бухте Онэ собираются строить шахту.

А что, если проблема не в пункте назначения, а в маршруте? Вдруг там, где должен был пройти корабль, есть священные места, о которых я никогда не слышала? В конце концов, на восьмистах километрах побережья между Тасиилаком и Иттоккортоормитом их должны быть десятки!

– Допустим, у Янука были некоторые сомнения