Сто жизней Сузуки Хаято - Мария Александровна Дубинина

им свои знания, но стать настоящей поддержкой и опорой не мог. Возможно, подумал вдруг Хаято, глядя на него, Куматани Акира был слишком молод, забирая их к себе. Раньше он этого не замечал.

И тут Хаято осенило.

– Вы навещаете своего друга? – спросил он. А ведь и правда, еще ни разу не услышал его имени, хотя Куматани-сэнсэй всегда приплетал его к месту и не к месту.

А потом похолодел, когда это имя всплыло в памяти. В обеих памятях.

– Друг? Который? – не понял учитель.

– Его зовут Рюноске…

– Но у меня нет друга с таким именем. Должно быть, тебе что-то приснилось.

– Очень смешно, ма. Рюноске – мой друг детства. Не делай вид, что забыла его.

– Но у тебя в детстве не было друга с таким именем.

Но он был! И там, и здесь был человек с именем Рюноске! Почему никто не помнил?

Куматани похлопал Хаято по плечу – надо же, Хаято ведь уже почти его перерос! – и добавил:

– Ну, если захочешь поговорить, смело приходи в любое время. Это не обязательно должно касаться оммёдо, ты ведь понимаешь?

– Да, сэнсэй.

– Вот и замечательно.

Все с той же мягкой, отстраненной улыбкой учитель направился к себе, являя взгляду затылок с не очень аккуратно собранным узлом волос. А меж тем вопросов накапливалось все больше, и, вернувшись в их с Ишинори домик, Хаято первым делом достал записи и добавил в них новый столбец:

«Почему здесь нет людей, которые должны быть, но есть те, кого не должно?»

– Что ты пишешь? – спросил Ишинори, едва зайдя в помещение. Хаято неосторожно сел спиной к выходу, и вошедшему было видно, чем он занимается. Он поспешно перевернул листы.

– Не подкрадывайся!

– Ты пишешь стихи? – Ишинори подошел ближе. – Можно мне посмотреть?

– Нельзя!

Откуда-то возникло чувство, что Ишинори все про него знает. Оно появлялось время от времени, и Хаято напоминал себе, что это невозможно. Он же нигде не прокололся? Но внутри все переворачивалось от дурного предчувствия.

– Хорошо, – согласился Ишинори и отодвинулся, – если ты так стесняешься.

Хаято не стал разубеждать и вместо этого произнес:

– Рюноске. Знаешь его?

Вопрос был задан без особой надежды, просто само вылетело, но лицо Ишинори… Хаято почудилась в нем тень узнавания. И все же после паузы он покачал головой.

– Нет, никто не приходит на ум. Это кто-то важный?

– Не знаю.

Здесь пряталась какая-то своя, отдельная тайна, и Хаято показалось, что она объединила их с Ишинори – только на миг, но иногда достаточно и малого.

– Мне нужна твоя помощь, – сказал Хаято.

Глава 10. Круг замкнулся

С тех пор Хаято много времени стал проводить подальше от жилья, упрямо избегая совместных тренировок, бесстыже ссылаясь на последствия ранения. Учитель не задавал больше вопросом, но смотрел неожиданно с одобрением, и это подстегивало в Хаято желание продолжать.

Так незаметно наступило лето. Каждое утро он шел на свое место – ту полянку, где ему лучше всего медитировалось, – и учился заново контролировать энергию ки. А она оказалась своенравной! Чуть ослабишь бдительность – вырвется наружу жаром, как в поместье Окамото, когда он отбросил капитана охраны. Такие всплески забирали с собой силы, и Хаято чувствовал себя очень уставшим.

Рассудив, что для контроля над ки нужно выносливое тело, он решил заняться и им тоже. Природа наделила его крепким сложением, трудности закалили физически, а память о другой жизни была наполнена спортивными событиями. Оставалось только заставить все это работать на себя, а уж Хаято был настроен решительно. И, увы, без помощи тут не обойтись. Помощи Ишинори.

– Ты уверен, что это необходимо? – скептически поинтересовался тот.

– Уверен. Почему ты постоянно задаешь этот вопрос?

Хаято закончил закреплять чучело на столбе, потряс на проверку – вроде крепкое.

– Кулачные драки не по статусу ученику оммёдзи.

– Напомни, кем мы были до встречи с Куматани-сэнсэем? – Хаято повернулся к Ишинори и скрестил руки на груди. Солнце светило ярко, от усердной работы он вспотел, и занудство Ишинори начинало подбешивать. С установкой «тренажеров» он бы и сам справился, но Ишинори был нужен ему как советчик – Хаято планировал соединить свою взрывную ки с навыками рукопашного боя, но один опасался проводить эксперименты, а просить больше некого: Рюичи оказался так себе собеседником, а Киёхико тупо раздражал. Лучше покалечиться, чем унижаться перед ним.

– И я все еще сомневаюсь, что тебе можно сейчас напрягаться, – не сдавался Ишинори. На него жара вообще не действовала. В нежно-лиловом кимоно поверх малиновой оокатабиру и белоснежных хакама он будто сам излучал свежесть и прохладу.

– Ты не можешь привязать меня к постели, – жестко пресек возражения Хаято.

– А хотелось бы.

– Ты… – Хаято аж зубами заскрежетал.

– Под одеялом ты куда послушнее.

– Знаешь что? Дальше я сам. Все, вали отсюда, – Хаято в сердцах махнул рукой. Как же он сглупил, обращаясь к Ишинори и посвящая его в свои мысли. Легко обмануться, что они все те же друзья, что и раньше. Но по крайней мере для одного из них все изменилось.

Должно было измениться…

Ишинори, наверное, прочитал его мысли, и на его лице отразилось то же беспокойство.

– Извини, если задел тебя. Я не нарочно.

– Уходи, – попросил Хаято, отворачиваясь к чучелу. – Просто уйди.

Он не стал проверять, послушался ли Ишинори. Со всей силы ударил по соломенному туловищу, потом снова и снова. Бил, пока пот не залил глаза, а намокшие завитки волос не прилипли ко лбу. Мягкая набивка не спасала от боли в сбитых костяшках, и когда Хаято слишком поддался эмоциям, пружина в животе развернулась и бурлящая ки выплеснулась наружу жаром. Чучело мгновенно вспыхнуло, пламя взметнулось к небу, опаляя лицо. Хаято мигом пришел в себя, а со стороны домиков уже спешили Рюичи и Ишинори, а за ними плелся Сога Киёхико.

– Он нас всех угробит! – голосил он. – В него точно вселился какой-то демон!

Слава всем богам, Рюичи молчал. Ишинори первым делом повалил чучело на траву и затоптал. Солома и старые тряпки сгорели быстро, остались только горький запах дыма и жжение в руках.

– Надо сказать учителю, что с ним что-то не так, – продолжал злопыхать Сога. От эмоций его и без того круглощекое лицо еще больше раздулось, становясь похожим на лягушачье, глаза он выпучивал почти так же. Хаято бы ему с удовольствием врезал, да Рюичи не дал.

Только Ишинори смотрел на Хаято без слов, но с осуждением.

– Что? – не выдержал Хаято.

– Твоя ки… Она стала еще