Тигель - Влада Львовна Медведникова

Вот почему она не захотела возвращаться, вот почему так обожает шамана. В родном мире ее ждет смерть. А что ждет Крежа, если он сумеет – и если посмеет – вернуться во Дворец? Лучше не думать об этом.

Чтобы отвлечься от тяжелых мыслей, Креж прислушался к разговору шаманов и исследователей. Они собрались вокруг стола, завалили его бумагами, загромоздили приборами. По полу тянулись цветные провода, уходили в распахнутый щиток возле двери. Грах молчал, а Ти говорил без перерыва, заглядывал в записи Куго, чертил что-то прямо на столе.

– Нельзя их останавливать, пусть доберутся до самого верха! Поток идет за ними, я уверен. Но пока он не вольется в прежнее русло, пока не поднимется в самый верхний мир, искаженное эхо не исчезнет. У нас так и будут бушевать бури с излучением, и в других мирах беды не прекратятся.

Поток… Существовал ли он когда-то, или это лишь выдумка, легенда? Обитатели плавильного котла хотят верить, что когда-то здесь было лучше. Наверное, это и правда так. Ведь первая Королева забрала отсюда что-то важное, принесла наверх и создала самое прочное, самое безопасное место в мире. Место, куда Крежу теперь не вернуться.

Но поток? Креж не был знатоком прошлого, но учил детей Королевы и жил с другими наставниками. Среди них были и летописцы, и никто из них не рассказывал, будто прежде миры пронизывала река силы. Никто, никогда? Да, во Дворце об этом молчали, а вот в Хрупких Долах однажды…

Креж закрыл глаза и погрузился в давние воспоминания.

Сколько ему было тогда? Он уже мечтал стать искателем, но Роса и Вихрь боялись его отпускать. Оберегали, твердили: «Осторожней, Креж, не наступай на землю, не прыгай на тонкие корни, держись старых деревьев, прочных ветвей». И вот он сидел на узловатом суку, смотрел, как играют дети, юные аи. Трое их было, четверо? Гонялись друг за другом, переливчато смеялись, ловили руками ветер, раскачивались на полупрозрачных лианах. Почти все имена забылись, лишь одно горело в памяти – Искра.

Легконогая девочка, всеобщая любимица. До этого дня Крежу не удавалось заговорить с ней: Искра ни мгновения не сидела на месте, перепархивала с ветки на ветку, исчезала среди стволов. Но в тот день она обернулась, взглянула на Крежа, спросила удивленно: «Почему он не играет с нами?»

«Слишком тяжелый, – ответил один из ее друзей, – ветки под ним трещат».

Все дети бросили игру, обступили Крежа. Смотрели с любопытством, словно видели впервые. Щебетали наперебой:

«Странно, странно! Ты ведь из нового народа?»

«Рожденный из мыслей?»

«Разве мысль не легче воздуха, не легче всего на свете?

Почему же ты такой тяжелый?»

Тогда один из юных аи – его лица Креж не запомнил, наверное, все время смотрел на Искру – серьезно сказал:

«Я слышал от родителей, почему так. Мысли только кажутся легкими, но могут быть тяжелыми, как камни. Когда здесь жили только мы, аи, земля под ногами не трескалась, никто не падал вниз. Раньше сквозь миры текла река жизни.

А потом появился новый народ и все испортил. Долы стали Хрупкими, река жизни исчезла. Все из-за таких, как он, завалили русло своей тяжестью».

Креж обиделся и не поверил. Роса и Вихрь пели ему совсем другие песни: о Дворце и об отважных странниках.

«Неправда! – выпалил он. – В новом народе есть искатели. Они спускаются в нижние миры, а потом выпрыгивают даже с самой большой глубины. Аи так не умеют. Упадете – и больше вас никто не увидит».

Тот мальчик вздохнул и согласился: «Да. Но раньше было по-другому. Аи могли подняться по реке жизни. А теперь ее нет».

Река жизни, в которую верили дети-аи, и поток, о котором говорят шаманы, – разве не одно и то же?

– Показатели подскочили! На десять делений!

Креж дернулся и открыл глаза. Вот так, только вспомнил прошлое, задремал, и немедленно что-то случилось.

Грах поднялся, выпрямился во весь рост, принялся крутить алую бусину в косице. Синие шаманы беспокойно переговаривались:

– Может, сбой? Мы же оставили уловитель в пустыне, сигнал мог исказиться.

– Надо проверить здешние датчики. Ярусом выше контрольный пункт. Куго, проверишь?

Тот кивнул, поспешно накинул плащ и выбежал в коридор. Дверь захлопнулась с протяжным лязгом.

– Буря. – Грах смотрел наверх и, казалось, следил за невидимым движением. Будто мог различить небо сквозь бетонные перекрытия этажей. – Страшная буря.

– Они прыгнули еще раз, – уверенно сказал Ти. – Нас накрыло отдачей.

Было ли такое, когда Креж сбежал, окрыленный силой Маа? Он ведь тоже старался не медлить, спешил подняться как можно выше. Разразился ли после этого шторм в пустыне? Если так, Грах вспомнит и поймет, что в этом вина Крежа, и возненавидит его еще сильней.

Вновь заскрипела дверь – Куго вернулся. Сказал с порога:

– Показатели сходятся. На здешних приборах тоже на десять делений выше.

На миг все затихли. Было слышно, как гудят лампы под потолком и щелкают механизмы в коробах приборов.

– Сигналов бедствия не было? – спросил Грах.

– Нет. – Куго покачал головой. Он уже сбросил защитную одежду и схватился за записную книжку, принялся черкать на полях.

Старший исследователь подошел к нему, заглянул через плечо, а потом обернулся к Граху:

– Сигналы бедствия сквозь такую бурю не добьют. Да если бы и добили – нельзя выходить. Духи у тебя или вездеход с лучшими щитами – все равно нельзя. Там излучение, а ты с ног валишься, поспи хоть пару часов.

Грах не ответил. Вновь крутанул бусину и взглянул на Крежа:

– Молния молчит?

– Молчит, – пробормотал Креж.

Хоть бы она и не заговорила больше. Если Риз и правда прыгнул еще раз, то он уже в шестом мире. Может, змея выпуталась из золотых ростков, умчалась прочь. Или сам Риз освободился от маленькой шаманки: да, все твердят, что это невозможно, но много ли они знают?

– Если что-то сообщит, – сказал Грах, – буди меня. А пока нам всем и правда надо отдохнуть.

Но Грах разбудил его сам.

Ткнул в плечо, и даже сквозь сон стало ясно: шаман рядом. Золотые побеги потянулись к сердцу, согрели кровь, сделали тело легким. Казалось, попади Креж сейчас в Хрупкие Долы, без труда станцует на тонких ветвях. Ведь не все мысли тяжелые. Есть совсем невесомые, прозрачные.

– Вставай, – сказал Грах, и Креж мотнул головой, вытряхнул глупые отголоски дремоты. – Нужно выйти на поверхность.

Креж поднялся, глянул по сторонам. Нво свернулась