Поединок сердец - Тессония Одетт

Наконец и я отворачиваюсь от нее, приходя в себя от нашей горячей перепалки, и выскальзываю из своей роли…

Или возвращаюсь в нее?

Меня осеняет. Все, что я только что сделал. Все, что сказал. Я ничего из этого не задумывал. Как она умудряется вытягивать из меня эту грань? Ту, что бросает ей вызов быть отважнее, только чтобы самому пойти ва-банк и превзойти ее. Ту, что снова и снова меряется с ней силами – не для того, чтобы раздавить, а чтобы видеть, как она бросается на меня в атаку.

Кто я рядом с ней, черт возьми? Тот самоуверенный соблазнитель, каким был минуту назад, или осоловевший глупец, что снова начинает ловить каждый ее вздох и втягивать ее запах? Быть может, я – и тот и другой одновременно.

Дверь купе открывается, и Эдвина подается вперед, будто отчаянно жаждая этого вмешательства. Монти входит вразвалочку, а за ним следует Дафна.

– О, хорошо. Никто ни на кого не накинулся. – С этими словами он кидает два темно-зеленых бархатных пледа мне и Эдвине.

Она осматривает свой.

– Зачем это?

– Разве ты не читала маршрут? – говорит Монти, усаживаясь напротив нас. Дафна устраивается поудобнее в своем пледе, а мистер Филлипс расстилает свой на коленях. – Как только мы пересечем границу, станет холодно.

– Ах да, – вспоминает Эдвина, расстилая плед поверх своей юбки и используя возможность увеличить расстояние между нами. – Мы направляемся во Двор Зимы.

Ее нейтральный тон говорит мне, что она не осознаёт значения нашего пункта назначения.

Я неловко ерзаю на месте, плед сложен рядом со мной. Уильям-Поэт страшится нашей следующей остановки. Он боялся ее с самого начала. Надеялся, что Эдвина так никогда и не узнает, что ее там ждет. Потому что Двор Зимы – это дом самого важного и влиятельного поклонника Эдвины. Королевы. Женщины, которая вознесла «Гувернантку и Распутника» на пьедестал славы в Фэйрвэйве. Уильям-Актер в ужасе от нашего пункта назначения не меньше, чем поэт, ведь как ему не испытывать неприязни и к Эдвине, и к ее знаменитой поклоннице за ту самую театральную постановку, что украла его карьеру?

Тем временем Уилл…

Я медленно вздыхаю, замечая движения Эдвины, пока она укутывается в свой плед. Вкус ее кожи будто искрится у меня на языке.

Уилл считает Эдвину блестящей. Прекрасной. Колючей занозой в своем проклятом боку и все же почему-то наслаждается этим.

Наблюдая, как пейзаж за окном сменяется с голубого неба на пухлые белые облака, я позволяю себе признать: Эдвина гораздо лучше, чем она сама думает.

Полагаю, пришло время, чтобы она тоже это узнала.

Часть третья

Искусство соблазнения соперника

Глава 20

Эдвина

После насыщенного событиями пребывания при Дворе Солнца мне необходимы несколько дней, чтобы расслабиться и прийти в себя. Следующая наша встреча с читателями назначена только на середину недели, и у меня как раз есть такая возможность. Что может быть лучше для отдыха, чем роскошный отель посреди зимы? Ничто так не кричит «оставайся в уюте в помещении», как отель «Верити» в самом центре города Вернона, при Дворе Зимы.

Наши комнаты – роскошные, богато обставленные и прогретые до совершенства. Каждый прием пищи проходит в элегантном общем зале для трапез или доставляется прямо к нашим дверям. Вид из окон – падающие хлопья снега, улицы и магазины, укутанные белым покрывалом, возвышающиеся заснеженные вершины вдали – предоставляет идеальный способ насладиться прекрасной погодой, не выходя на улицу.

Однако ничто не расслабляет больше, чем передышка от Уильяма. Комната, которую я делю с Дафной, находится по соседству с той, где живут Уильям и Монти, но мы почти не видимся в течение следующих пары дней. Риск того, что Уильям заработает очки в нашем пари, минимален. Монти сообщил нам, что Вернон – курортный город, ориентированный в первую очередь на туристов-людей. Здесь ценятся человеческие приличия. В отеле нет шумных сборищ, нет возможностей пообщаться с незнакомцами без предварительных формальных представлений. Это не то место, где можно завести мимолетный роман с первым встречным.

И все же…

Не помешало бы проверить.

Взгляд на часы, стоящие на камине, показывает – минуло десять вечера. Я ужинала с Монти и Уильямом несколько часов назад и видела, как после этого Уильям вошел в свою комнату с усталым зевком. Зевком, который я изобразила в ответ для вида. Вот так мы и ведем себя последние пару дней. Притворные зевки. Молчаливое подчеркивание того, что впереди очередная ночь без событий.

Но действительно ли она без событий? Я знаю, что моя – да.

А что, если Уильям притворяется?

Он знает, что я не использую свой свободный пропуск, если только не ради саботажа. Если он хочет украсть выигрышное очко, когда я меньше всего этого ожидаю, сейчас – самое время.

Я босиком пересекаю мягкий кремовый ковер в своей комнате, направляясь к дубовому гардеробу. Достаю один из темно-бордовых бархатных халатов, висящих там. Накидываю его поверх нижней сорочки и подхожу к двери. Прижав ухо к дереву, я прислушиваюсь к шагам в коридоре. К счастью, Дафны нет рядом, чтобы подшучивать над моим странным поведением. С тех пор как мы прибыли в Вернон, она проводит бо́льшую часть времени на улице. Оказывается, кунице по душе снег.

Не услышав ничего необычного в коридоре, я приоткрываю дверь и выглядываю. Лампы горят тускло, отбрасывая мягкое золотистое сияние на стены из слоновой кости и шалфейного броката. Час назад я услышала характерный звук закрывающейся двери Уильяма, а это означает, что либо он, либо Монти – или оба – покинули комнату. Я пыталась тогда подсмотреть, но успела заметить лишь промелькнувшее движение, когда кто-то скрылся за поворотом коридора. Возможно, это просто Монти вышел к мужской компании, что расположилась в столовой с сигарами и бокалами после отхода ко сну прочих постояльцев. Но с той же вероятностью он мог уже незаметно для меня вернуться обратно.

Но что, если это был Уильям?

А что, если ему удалось обойти строгие правила приличия отеля и отыскать себе любовницу? Если они с Монти ушли одновременно, Уильям мог вернуться раньше своего соседа по комнате для быстрого свидания. Я весь вечер писала за столом, наполовину прислушиваясь к смежной стене. Ни один звук не выделялся, но что, если стены хорошо изолированы? Что, если