И мы сгорим - Александра Рау

С кресла, сверкая крошечными глазками на морде, едва высунутой из-под пиджака, на Хьюза смотрела змея. Пока она не двигалась и явно обдумывала дальнейший план, Грэм попытался рассмотреть ее в ответ – как можно пристальнее, не упустив ни одной детали. Черные и желтые полосы чередовались по всему тельцу – слишком яркий окрас, чтобы естественным образом появиться в окрестностях академии. Круглые зрачки – невероятная редкость среди рептилий. Необычная особь. Такую непременно внесли бы в учетные книги академии и исследовали с особым пристрастием, а потому уж если не Грэм, то Грант непременно был бы о ней осведомлен.

Как будто ощутив, на чем сосредоточил внимание ее противник, змея спрятала голову под пиджаком и задвигалась, явно намереваясь приблизиться.

И если поначалу Грэму змея показалась небольшой, он быстро в этом разубедился.

Тельце ее, подобно водопаду, спускалось на пол, и этому не было конца. Грэм отступал, надеясь, что вот-вот необходимость в этом отпадет, но спиной уперся в оконную раму. Страх зародился и в его груди, и животное в нем отреагировало на это по-своему – возжелало напасть, но Грэм не обращался, решив, что пока его жизни не угрожают напрямую, он не станет атаковать. Если бы каждый раз, когда кто-то терял контроль, он решал вопрос силой, в академии осталась бы пара десятков учеников.

– Полагаю, ты знаешь, что мы можем все обсудить, ведь так? – произнес Хьюз, не узнав свой голос. – Прими человеческий облик.

Змея приблизилась к его ступне, и Грэм инстинктивно попытался сделать шаг назад. Звучный удар головой о стекло заставил Хьюза еще больше выпустить когти, почти превратив руки в волчьи лапы, и потому змея, верно, не восприняла его слова всерьез. Кто показывает когти, убеждая в необходимости переговоров? Только двуличные, бесчестные лжецы.

Не медля ни секунды, она бросилась наверх, выбрав целью оголенный торс своей жертвы.

Все произошло за мгновения. Грэм ощутил укус, и, хотя тот не причинил ему сильной боли, он не успел схватить змею – лишь задел ее краем когтя, поранив, а затем вынужденно смотрел, как она ускользает через щель между стеной и приоткрытой дверью. Попытался побежать следом, но ноги налились свинцом. Попытался вздохнуть, но понял, что не может набрать достаточно воздуха. А затем даже не ощутил, когда лицо его встретилось с деревянным полом, хотя, судя по звуку, при этом уцелели не все кости и доски.

Все стало таким… медленным. И тяжелым. Тело почти не подчинялось, сколько бы мысленных приказов Грэм ему ни отдавал. Тошнота подступала к горлу, но мышцам не хватало сил вытолкнуть противный ком наружу. Грэм попытался оглядеться, но для того, чтобы перевернуться на спину и сделать это возможным, понадобилась бы, по ощущениям, пара часов, которых в его распоряжении, похоже, не было. Коготь, покрытый змеиной кровью, оставил в доске на полу борозду при попытке встать, и все, что Грэм сумел сделать, – придвинуться к ней чуть ближе и вдохнуть, чтобы запомнить запах.

За окном медленно светало. Где-то там напуганную мисс Аронсон под руки вели в допросную, зачем-то вытащив из постели поздней ночью. Грэм знал, что ее вызовут, но все равно не сумел защитить. Бесполезный. С таким же успехом мог покинуть «Игнис», как просил брат, и скрываться где-нибудь в лесу, притворившись полевой мышью, чтобы никто не сумел найти.

Радовало одно: той ночью в академии точно не погиб ни один ученик. Ведь убийца встретил утро в комнате доктора Хьюза.

Глава 22. Рен

День соревнований наступил быстрее, чем Рен предполагал. Тренер хвалил его за успехи, но самому ему казалось, будто он попал в списки по нелепой случайности и не имел шанса даже на место в десятке. От участия в турнире его это, к несчастью, не спасало.

Еще ранним утром, стоя перед зеркалом и чистя зубы, Рен написал Наоми сообщение – пригласил прийти на его игру. Но ответа не последовало, и пустой экран неприветливо встречал Рена, сколько бы раз он ни проверял уведомления. И без того нервный, он чувствовал, как нечто неприятное внутри зреет и будто торопит его скорее закончить с делами, чтобы проверить, что стряслось с Наоми, но расписание сетов менять отказались, и ему пришлось покорно ждать своей очереди.

Он видел на трибунах всех однокурсников, кроме нее. Почему бы не посмотреть на состязание, когда они буквально единственное, что отличало этот день от всех прочих? К тому же почти всем зверям в академии была присуща любовь ко всему, где есть выигравший и проигравший, – естественное желание одержать верх или получить хлеба и зрелищ. Но Наоми не пришла.

Как и доктор Хьюз, который, впрочем, соревнования никогда не посещал, хотя звание куратора и обязывало его это делать.

Какое-то время проведя в роли наблюдателя, Рен немного отвлекся от дурных мыслей. Особенно его занимали матчи с участием Ларса: действующий чемпион оправдывал свой титул грамотным распределением сил, точными ударами и вниманием к слабым и сильным сторонам противника. Рен надеялся, что до состязания с Ларсом не дойдет, потому как ровней ему себя ни в коем случае не считал.

Вот только выигрывал он сет за сетом. Когда дело дошло до плей-офф, он хотел бросить ракетку и сбежать, но тренер схватил его за плечи и признался, что всегда верил в его способности, и Рену стало попросту стыдно не попытаться. Выпросив десять минут на прогулку, чтобы привести мысли в порядок, он подошел к трибунам. Пэйдж сидела на переднем ряду, раскрасневшаяся от волнения, но совсем не того, что мучило его, – она была самой преданной их с Ларсом болельщицей.

Рен резко сел перед ней на корточки, и бедняга отшатнулась, едва не повалившись на соседа сзади.

– Аккуратно, – мягко попросил мужской голос. В поймавшем Пэйдж парне Рен не сразу узнал Адама – каким-то чересчур расслабленным он ему показался.

– Спасибо, – смущенно кивнула Пэйдж, поправляя волосы. – Ну что, как ощущения?

– Я потный и еле дышу. Как думаешь?

– Звучит, как мечта любого спортсмена.

– Ага, – ухмыльнулся Рен, опуская голову. – Вообще я пришел спросить… Ты не видела Наоми?

Пэйдж хитро прищурилась, напомнив свою бывшую соседку-лису, – видимо, переняла привычки. Они неплохо общались, и после выпуска той Пэйдж нередко признавалась, что чувствует себя одиноко.

– Только вчера вечером. А что?

– Утром она была в комнате, когда ты уходила?