И мы сгорим - Александра Рау

их черепушки и, если внутри них все же что-то есть, развешает мозги по деревьям, как елочные игрушки. Необъятная ярость пылала в нем при одном лишь взгляде на следы, оставленные на коже Наоми. В этот раз они точно были аккуратнее, чем с ним: почти все кровоподтеки надежно спрятаны под одеждой, на лице не виднелось ни царапины. Но почему Наоми молчала? Чем они смогли запугать ее?

Дверь в медицинский пункт Рен открыл ногой – иначе не вышло бы, но зато эффект он произвел нужный. Дежурный медик попробовал расспросить Рена о произошедшем, однако после короткого «мне кажется, это знание принесет вам только проблемы» на удивление понимающе кивнул и продолжил работать молча. Услышав просьбу уйти, Рен категорически отказался. Глядя на то, как одежду на Наоми разрезают ножницами, он совсем не думал о ее теле. Только о том, что детективы, присланные в академию, – конченые ублюдки, которым не следовало появляться на свет, ведь наносить подобные увечья девушке, что годилась им в дочери и не сделала им ничего плохого, каковы бы ни были причины, непростительно. Он бы стерпел избиения и дважды, и трижды – только дали бы ему возможность попасть в допросную вместо нее.

А если причиной они считали то, что Наоми, в отличие от них, родилась со способностью обращаться в зверя… Что ж, в таком случае у Рена найдется еще парочка изысканных издевательств для тех, кто так отчаянно завидует людям без права выбора.

Будь он, многие от этой функции организма наверняка отказались бы.

И где этот хренов доктор Хьюз, когда он так нужен?

Рен попытался набрать его номер, но никто не ответил ни в первый раз, ни в пятый. Не похоже на гиперответственного учителя, который прежде никогда не опаздывал на занятия и уж точно не бросал учеников в момент нужды. Даже если его не было видно, он всегда наблюдал из укромного места – из окна своего кабинета или коридора учебного корпуса. И именно в день, когда он впервые понадобился Рену по-настоящему, этот хрен решил исчезнуть и не отвечать на звонки.

Просто прелестно.

Что ж, придется набрать другой номер. Если Рен правильно помнил расписание, то…

– Кубок мой! – Крик Ларса на мгновение оглушил. – Я снова выиграл!

– А были сомнения? – хмыкнул Рен.

– Мог бы сделать вид, что это очень неожиданно и приятно. А еще мог бы играть в полную силу, чтобы…

– Я бы все равно тебя не обыграл.

– Но попытался бы!

– Ты сейчас идешь праздновать?

– Пока не знаю, но…

– У меня к тебе просьба. Знаю, не вовремя, но это очень важно. Обещаю, потом я устрою тебе…

– Говори.

Ларс знал, что Рен не станет лишать его праздника просто так – слишком внимателен он был к друзьям, и потому они отвечали ему тем же. Всем когда-то требовалась помощь. Если обращаться не к друзьям, то к кому? Связь с семьей многие из них потеряли, да и ничего кроме посылок с домашними вещами и долго хранящимися вкусностями они получить не могли, а у кураторов было слишком много подопечных, чтобы обращаться к ним по любому поводу. В этом месте одному не выжить.

– Найди Хьюза, – тихо произнес Рен, а затем замолчал, чтобы подглядеть в щель между шторками, где Наоми дожидалась, когда подействуют седативные. Все ее ссадины медбрат уже обработал, и это Наоми стерпела, но когда тот попробовал погладить ее по голове, чтобы успокоить, она содрогнулась при виде поднятой руки. – Он не отвечает на звонки. Может, оставил где-нибудь телефон, но… В общем, проверь его кабинет, и если там его нет – позвони, подумаем, где искать. А если найдешь – пусть тут же со мной свяжется.

– Будет сделано, – отчеканил Ларс и бросил трубку.

Рен вообразил, как Ларс швыряет кубок в толпу и уносится прочь, и невольно улыбнулся этой мысли.

Вернувшись к уже спящей Наоми, Рен переглянулся с медбратом и поджал губы. Ему нечего было сказать, а тому – не в чем его упрекнуть. Медбрат наверняка не считал, будто Рен способен сотворить такое с девушкой, а затем принести ее и заявить, что произошедшее в целях безопасности лучше не обсуждать. Впрочем, учитывая, что Рен в очередной раз был не уверен, правильно ли помнил имя медбрата, возможно, тот и вовсе Рена не запоминал. Работников медпункта в академии около десятка, студентов – около тысячи. Удивляться нечему.

Рен сел на стул, что уже стоял около койки Наоми, и наклонился, поставив локти на колени, а подбородок устроив на ладонях. Измотанная, бледная, с разбросанными по подушке и прилипшими к потному лбу волосами – многие девушки наверняка засмущались бы, узнав, что кто-то разглядывает их в таком состоянии, но для Рена она все равно выглядела как ожившая мечта. Почти нереальный, неосязаемый образ из головы десятилетнего мальчика, едва помнившего, что рос с ней по соседству. Он уже находился к ней так близко, но ни разу настолько явно не ощущал, что она… настоящая? Как будто до этого он не верил, что Наоми действительно оказалась в той же академии, что и он. Что она оказалась метаморфом. В ночь, когда его забирали, он смотрел на зажженный свет в ее окне, надеясь, что там появится силуэт. Этого не случилось – и несколько месяцев Рен считал, что Наоми не простила ему его превращения.

Метаморфам, родившимся в семье, полной людей, сложно не испытывать вину. Изгои – вот кем они себя считают. А в академии пусть и привыкают к своей сути, все равно помнят, что однажды они покинут кампус и вновь станут теми, кто отличается от остальных.

Интересно, когда Наоми впервые обратилась? Рен уже планировал, как спросить ее об этом, надеясь, что она не решит вновь его оттолкнуть. Зная эту взрывную девчонку когда-то давно, он понимал, что ей наверняка и сейчас не нравится показывать свою слабость, поэтому дожидаться ее пробуждения в медкабинете не стоило. И все же Рену было сложно оторвать взгляд от крошечной родинки под левым глазом, от чуть сходящихся к переносице из-за тревожного сна бровей, от губ, чуть приоткрытых, и…

Рен ощутил вибрацию в правом кармане и, чтобы не разбудить Наоми мелодией звонка, тут же ответил на звонок и вышел в коридор.

– Ау, ты тут? – похоже, уже не в первый раз спрашивал Ларс. – Ты слышишь?

– Слышу, слышу, – прикрывая рот рукой, прошептал Рен. – Ну что там?

– Дело дрянь.

Рен молчал.

– Не спросишь почему?

– Я жду.

Ларс тяжело вздохнул, как будто бы ожидал от