И мы сгорим - Александра Рау

была безнадежной – ни в одной картине мира ученый не побеждал трех военных. Впрочем, может, это было бы подвластно Индиане Джонсу – обхитрил бы, запутал бы и сбежал, – но Грант уже почти обмяк в их хватке. И все для того, чтобы его брат упустил то, что было критически важно.

– Что вы ему ввели?!

Грэм больше не увидел парня в халате. Даже не смог повернуть голову в его сторону – перед глазами все поплыло и закружилось, а слова и крики собрались в горле в удушающий ком, застрявший где-то на полпути к адресату. По венам текла раскаленная лава. Будь он в силах, попытался бы содрать с себя кожу, чтобы избавиться от боли, но приходилось смиренно терпеть и ждать, когда все закончится.

На это ушло около десяти секунд.

За это время Грэм трижды подумал, что умирает.

Снова.

Глава 24. Наоми

Голубая таблетка. Желтая таблетка. Глоток воды.

Из-за обилия обезболивающих и успокоительных Наоми с трудом осознавала, какое на дворе время суток, и потому просто куталась в одеяло в ожидании будильника, вроде бы заведенного Флоренс по просьбе врача, чтобы Наоми вспоминала принимать лекарства. Ей разрешили не посещать занятия три дня, надеясь, что за это время срастутся треснувшие ребра, затянутся ссадины и сойдут синяки, уповая на ускоренную регенерацию метаморфа, но Наоми не могла определить, сколько времени прошло – день или неделя. Только смотрела беспокойные сны и ворочалась в постели.

Голоса ей снились нечеткие, лица – размытые. Она помнила, что на допросе ей делали больно, что на нее кричали, что она впервые в жизни настолько испугалась мужчин в синей форме, но не что именно ей говорили, чем угрожали и куда били. Сомнений в том, кто в этом повинен, конечно, не было – во всей академии не найдется других подходящих вариантов, кроме детектива Нила и его помощников. Но подробности были важны, и Наоми так силилась их вспомнить, что от этого непременно начинала болеть голова.

Она слышала, о чем врач говорил с Флоренс. Мол, стресс пройдет, неприятные ощущения утихнут, потерпите немного свою психованную соседку, и скоро все снова будет хорошо. В такие моменты Наоми думала лишь о панических атаках Фло и о том, как часто они терзают ее после созерцания Наоми в таком раздрае. Разбавить зрелище было некому – гостей к ним, разумеется, не пускали, да и сама Наоми не ждала посетителей. И все же равнодушие Хьюза в этой ситуации ее расстроило.

Она ведь могла рассказать о нем, но не стала. Это она помнила отчетливо.

Постепенно Наоми и правда становилось лучше. Когда она начала говорить с соседкой, заставив ту вздрогнуть и уронить стакан с водой от испуга, и включила, как оказалось, разбитый телефон, выяснилось, что прошло четыре дня с момента «допроса». Сообщения обрушились градом, трелью забили по ушам. Телефон завис примерно на полчаса, пытаясь справиться с нагрузкой – сказывался далекий год выпуска. Ларс и Пэйдж, чье внимание Наоми польстило, написали несколько встревоженных писем, и Наоми ответила на них коротко и просто:

Прихожу в себя. Потом обсудим.

Надеялась, этого хватит на первое время. Сначала не помешало бы вспомнить, что произошло, и уж потом – быть может – она расскажет об этом другим.

Чат с Реном Иноэ выглядел так, будто он писал отключенному аккаунту, когда ему не с кем поговорить. Семьдесят девять сообщений. За четыре дня. Фло рассказала, что это он отнес Наоми к медику, а тот упоминал парня, который был постоянно то жутко злым, то нестерпимо грустным, и почти каждый час приходил справиться о ее состоянии, поэтому количеству СМС Наоми не удивилась.

Напиши, как сможешь.

Если ты очнулась, но не хочешь говорить, отправь хотя бы точку. Чтобы я знал, что ты пришла в себя.

Только не вредничай и принимай лекарства.

Если бы ты только позвонила мне в то утро…

Я так много хочу тебе рассказать.

Помнишь, что ты сказала мне на крыше, когда я едва не упал?

Ты ведь уже тогда знала, что метаморф, да? Я не понимал. А сейчас прокручивал в голове и…

Как ты столько лет скрывала это? Неужели не было тяжело?

Надеюсь, тебе уже не больно.

Я был на твоем месте и знаю, каково это.

Проснись, Наоми.

Прошу, только не отталкивай меня. Не снова.

Глаза Наоми влажно заблестели, и некоторые сообщения она поняла лишь отдаленно – буквы расплывались и скакали с места на место, – но последнее она увидела исключительно четко.

Я выяснил, где ночуют эти подонки.

Получено четырнадцать минут назад. Наоми взглянула на время – 20:05. Вряд ли Рен нагрянет к ним до комендантского часа, ведь так? Надеясь на это, она принялась быстро печатать сообщение, но пальцы не попадали по кнопкам, и дважды Наоми едва поборола желание кинуть телефон в стену и добраться до Рена на своих двоих. Спустя пару минут мучений сообщение все же дошло до адресата.

Не надо. На их место просто придут новые. И продолжат делать, что сказано.

Ответ пришел спустя мгновение:

Слава богам!

И каким таким богам ты молишься, Иноэ?

Расскажу тебе как-нибудь в другой раз. Ты как?

Наоми попыталась сформулировать, но подумала, что ничто не сообщит о ее внутреннем состоянии лучше ее внешнего вида.

Увидимся?

Тишина. Две минуты. Наоми чуть занервничала; неужели ей не следовало предлагать ему это? Пять. Наверное, Рен пытается придумать ответ, который ее не заденет. С другой стороны, это ведь именно то, чего он хотел, – она наконец сделала гигантский шаг навстречу, хотя почти все время с момента прибытия в академию пыталась отступать. Пятнадцать. Экран телефона загорелся.

Я у твоего общежития. Спускайся.

Наоми подскочила, будто ее ударило током, и Флоренс тут же сорвалась с места, испуганная возможностью очередного приступа психоза. Ну, так это называла Наоми. На деле ничего страшнее бормотаний во сне и угрюмого молчания наяву Фло не видела – просто не упускала случая спросить, не нужна ли Наоми помощь врача.

– Все нормально, я пойду прогуляюсь.

Флоренс отпрянула, удивленная,