И мы сгорим - Александра Рау

Они наконец выдохнули, но эйфория от получения желаемого и запретного уже улетучилась. В голове Наоми набатом застучал вопрос: «Что ты наделала?» Было ли это правильно? Стоило ли им переходить эту черту? Сомнения захлестнули ее волной, снесли все остатки контроля, и, в следующий раз открыв глаза, Наоми показалось, что перед ней не Рен, а очень похожий на него великан.

Крохотные коготки цеплялись за его одежду, хвост наверняка щекотал, но он не удивился – только протянул руку, чтобы погладить коричневую шерстку.

– Напугалась, – слегка улыбнулся он, проводя большим пальцем между ушами зверька, и Наоми покачала головой из стороны в сторону. – Беги. Я заберу одежду и отдам ее тебе утром.

Какой стыд! Всю дорогу до общежития, пытаясь не попасться тому дежурному или кому-то еще, Наоми тихонько на себя шипела. В последний раз она непроизвольно превращалась несколько лет назад, в той аварии, после которой все пошло наперекосяк. Тогда ее хотя бы напугала смерть – так чего же она испугалась теперь? Почему обернулась не когда их почти обнаружили, а после, когда опасность миновала? Рен не сделал ей ничего плохого. Напротив, было…

Пробираясь в комнату, Наоми мысленно поблагодарила Фло за то, что та уже спит и позволила им избежать неловкой встречи. Она достала из шкафа пижаму, умылась холодной водой и уставилась на себя в зеркало. Ладно. Нужно успокоиться. Она очевидно не так плоха, чтобы подозревать Рена в том, что его интерес может быть неискренним.

«Бежать некуда, – говорила она себе. – Тебя никто не сдаст. Предаст – с кем не бывает. Не сблизишься – не узнаешь, Аронсон. Все так делают. Это не страшно… наверное».

По спине пробежали мурашки, и Наоми не была уверена, в чем причина – в том, что она предвкушала глобальные изменения в себе, или в том, что недавно по этой спине блуждали руки Рена. Какое забавное чувство. Наоми пару раз целовалась с другими, но, если ей не изменяла память, тогда это не было так волнующе. Может, стоит написать ему? Она ведь сбежала. Наверное, мало приятного, когда после такого девушка обращается и…

«О, моя самооценка бы сразу пробила землю и умчалась в преисподнюю».

Да. Точно стоит написать. Хотя бы пожелать спокойной ночи, чтобы он понял, что она не жалеет о произошедшем. Но где телефон? Кажется, она бросила его на постель.

Перед тем как найти в складках одеяла затерянное средство связи, Наоми посмотрела на пустое беззвездное небо и вдруг поняла, что за весь вечер не увидела там ни одной птицы.

«И куда это запропастился ворчун Хьюз?»

Глава 25. Рен

Трижды оббежав здание, чтобы сбросить напряжение, из-за которого каждое движение будто било его внутренности током, Рен вернулся на крышу и собрал вещи Наоми, соорудив из ее кофты подобие мешка. Все дурные мысли улетучились, оставив место сладостной неге, и Рен корил себя за это – не время терять бдительность.

Ты и правда животное.

Холодный ночной воздух отрезвил, выровнял дыхание и прогнал жар, рождающийся где-то внутри и облаком окружающий Рена с тех самых пор, но на подходе к общежитию все усилия пошли прахом, едва телефон завибрировал в его кармане.

«Спокойной ночи;)»

Она правда сможет спокойно спать? Рен в это не верил. Ему тихая ночь едва ли светит, и это при том, что он сумел не показать, насколько сильно нервничал, – а ей этого не удалось. Пробравшись в общежитие, Рен заперся в общем туалете на этаже и написал Пэйдж, надеясь, что она не спит, но ответа так и не дождался. Тогда ему пришлось подняться на этаж выше и дойти до комнаты Ларса. Незапертая дверь – так себе препятствие, когда друг хочет поговорить, но вот крепкий сон (а Ларс спал так, что даже рухнувшее вокруг него здание вряд ли сумело бы его разбудить) заставил Рена все же вернуться в свою постель, где он и должен был лежать уже пару часов.

Раздеваясь, он обронил телефон и вспомнил, что не ответил на сообщение. Пальцы чуть тряслись и не сразу попали по нужным кнопкам.

Приятных снов, итачи.

Пролежать на спине получилось около десяти секунд, еще тридцать – на левом боку. Переворачиваясь и слыша, как кровать едва слышно поскрипывает, Рен вспоминал звуки, вылетавшие из приоткрытых губ Наоми, и невольно воображал непристойности, которые на этой кровати они могли бы делать.

Вздох его был настолько безнадежным и громким, что Адам прервал молчание, чего обычно ни по каким причинам не делал. Рен вздрогнул, словно забыл, что кто-то все же живет во второй половине комнаты.

– Да что с тобой сегодня?

Еще чего. Пэйдж и Ларс не на связи – значит, обсуждение подождет, а лучше, если желание обсуждать вообще сойдет на нет и у друзей будет меньше поводов его поддевать. Соседу о его переживаниях знать незачем. Если бы при перераспределении комнат кто-то спросил его мнения, Рен бы однозначно заявил, что хочет жить один или, на худой конец, с Ларсом – хотя и не был уверен, что выдержал бы этот словоохотливый поток энергии в человеческом обличии.

– Какая тебе разница? – буркнул наконец Рен.

– Можешь рассказать, если до утра не терпится.

– И с каких это пор мы так близки?

– А я никогда и не был против. – Адам зевнул. – Это ты не даешь мне рта открыть.

– Что-то это не беспокоит тебя по ночам.

– Будь у тебя девушка, ты бы тоже плевал на угрюмого соседа и его правила.

Рен, который не сдержался и тоже зевнул, подавился вдохом. Девушка… Он с трудом представлял, каковы могли бы быть отношения с Наоми. Разговоры по телефону с «нет, ты клади трубку» и хихиканием под одеялом им вряд ли подошли бы. Несмотря на это, Рен вполне мог представить, как внутри него все сжимается, когда среди ночи Наоми присылает двусмысленное сообщение, и как он жалеет, что на телефонах в академии не предусмотрена камера.

«Похоть – твой порок, Иноэ. Держи себя в руках».

– Так в чем дело?

Рен заерзал. Может, попробовать? Может, то, что они едва знакомы, пусть и живут бок о бок, сыграет на руку, и Рен, который не умеет делиться чувствами с близкими, как на духу вывалит все чужаку?

– В общем… – Рен сел, посчитав, что так будет выглядеть серьезнее, глубоко вдохнул и затараторил: – Мы