И мы сгорим - Александра Рау

груди, и не сдвинулся ни на сантиметр, когда один из помощников детектива показался в голубоватом свете ламп. Судя по значку, прикрепленному к нагрудному карману, звали его Дэйв, а по фамилии, которую из-за потертостей и царапин прочитать не удавалось, Рен понял – это один из тех, кто однажды утром устроил ему эффектное пробуждение. С фонтанами и все такое.

– Мистер Иноэ, – весело прогрохотал Дэйв, размахивая кружкой с чем-то горячим. – Зачем пожаловали?

– Вам нравится бить женщин?

Рен не смог выдавить из себя приветствие или начать разговор издалека; злость сочилась из него, и осознание своего бессилия только подталкивало его сделать что-нибудь, о чем в будущем он, возможно, пожалеет.

Дэйв, впрочем, отреагировал на вопрос совершенно спокойно, лишь пожав плечами.

– Не сказал бы.

– Тогда почему же вы этим занимаетесь?

– А вы видели, чтобы я на кого-то поднял руку? Прошу заметить, я не находился в допросной, когда вас там держали. Я дежурил снаружи.

– Ну, во-первых, я не женщина, – прищурившись, напомнил Рен, понимая, что Дэйв пытается уйти от темы. – А во-вторых, бездействие – тоже преступление.

– Кто из нас работает в полиции, а, мальчик?

– Похоже, что никто. Ваши методы далеки от законных.

– Ну, ты мало знаешь о методах, принятых в моих кругах. И, видимо, не в курсе, что многие законы можно прочесть не так однозначно, если в деле замешан метаморф.

– Мы такие же люди! – с до боли сведенной челюстью бросил Рен.

– Не такие же.

Рен оттолкнулся от стены и подошел к полицейскому так близко, что пар, исходящий от напитка, осел крохотными каплями на его подбородке. На лице Дэйва не отразилось ни одной эмоции. Разумеется, Рен казался ему ребенком – почти вдвое младше, все еще в учебном заведении, и неизвестно, суждено ли ему когда-нибудь выйти в огромный мир, полный враждебно настроенных к нему людей. Но этого ребенка стоило брать в расчет, учитывая его силу и ту ярость, что полицейские так старательно в нем взращивали.

Впрочем, может, это и было их целью?

Рен сделал полшага назад.

Едва контролируемый метаморф в узком пространстве, до жути злой и опасный – а полицейский и бровью не повел. Рен осмотрелся. Ни одной камеры. Если представитель закона заявит, что мальчишка вышел из себя, обратился и нанес ему увечья, его слова ни у кого не вызовут сомнений. А уж если у него выйдет заполучить хотя бы перышко для анализа ДНК… вину даже не придется доказывать.

По пуле в лоб и сердце – и на костер.

Вся академия возведена на прахе.

– Передумал? – ухмыльнулся Дэйв, а затем сделал глоток из кружки и с наслаждением выдохнул. – Что ж, приходи еще. Может, в следующий раз будешь посмелее.

Нет. Он не даст вывести себя из игры. Нужно бить их же оружием, действовать по их же правилам – подло, скрытно, давя на слабые места. Ни разговор, ни прямое столкновение тут не помогут. Они с Наоми – и только богам известно кто еще – стали мишенями, в которые полиция периодически целится, надеясь попасть в десятку, чтобы скрыть свои деяния. Это они убивали студентов. Рен был совершенно в этом уверен.

– С дороги, – пробасил он, смотря Дэйву прямо в глаза.

Тот поднял руки, сообщая о нежелании ссориться, и сделал шаг влево.

Уходя, Рен смотрел в экран телефона и листал телефонную книгу, желая обсудить свои мысли с Хьюзом, но вовремя опомнился и пообещал себе сделать это, когда доктор вернется в академию.

«Если вернется».

Глава 26. Грэм

Знакомый запах коснулся носа, и Грэм понял, что он уже не в больничной палате. Голова гудела. Рука сама скользнула к шее, но там уже не было ни намека на укус, и по отсутствию шуршания Грэм выяснил, что одежда на нем тоже уже не больничная. Поднять веки он пытался трижды, но каждый раз свет больно касался отвыкших от него глаз.

Родная комната. Пыль на полках и прочих поверхностях смотрелась в ней чужеродно, но неудивительно, что никто не устраивал уборку в его отсутствие. Исправить это Грэму хотелось немедленно, руки буквально зудели от желания взять в руки тряпку, но ломота в остальных частях тела заставила поумерить пыл. Он все еще не отошел. Как давно он в академии? После той встречи с военными он не помнил…

Взгляд тут же заметался по комнате в поисках телефона. Старенький гаджет обнаружился на тумбе рядом с кроватью и после долгого нажатия на кнопку блокировки приветливо завибрировал. Пока Грэм с трудом вспоминал, на какие кнопки надо нажать, чтобы начать писать СМС, ему пришло сообщение от Гранта.

07:16

«Все нормально. Не пиши. Надо посидеть тихо».

Грэм посмотрел на часы – 12:43. Он не помнил, чтобы хоть раз в жизни спал до обеда, ведь это разрушило бы его план на день до основания, но сейчас у него впервые не было никакого плана. Выжил. Он просто не мог поверить, что выжил. Пусть его не убила та змея, но военные вполне могли устранить – у них были и причины, и возможности. Впрочем, он наверняка кажется им слишком мелкой пешкой, чтобы добраться до правды.

Пусть. Значит, будут меньше мешать.

Со стуком в дверь, не дожидаясь ответа, в комнату вошла местная медсестра, миссис Моретти. Увидев пристально смотрящего на нее Хьюза, женщина ощутимо вздрогнула.

– Проснулся! – воскликнула она, прижимая ладонь к груди. – Хьюз, дорогой, вы так нас напугали!

– Мне жаль. У меня не было таких намерений.

Миссис Моретти отмахнулась от его чересчур официальных слов и подбежала, чтобы помочь Грэму сменить положение. Он кряхтел и вздыхал примерно тысячу раз в минуту, как будто не два крохотных зуба прорезали его кожу, а целая армия потопталась на его костях, но в итоге все же смог сесть и попросить у миссис Моретти стакан воды.

– Бедненький, бледный какой…

– Прекратите, – буркнул Грэм прямо в стакан. – Я будто ваш ребенок.

– К счастью, он в подобное место не попал.

Поначалу Грэм не понял, стоит ли ему – как метаморфу – воспринять это как личное оскорбление, но вскоре детальки пазла встали на свои места, и он вспомнил, что у миссис Моретти тоже есть животная форма. Он ни разу не видел, какая именно, но следовало полагать, что хрупкого зверька не возьмут работать в медпункт – место, где почти ни один метаморф себя не контролирует.

– Вы, наверное, давно его не видели?

– Ужасающе давно.