И мы сгорим - Александра Рау

Грэм провел рукой по волосам, словно так мог снять с себя груз вины. Бедное дитя, сколько лет она была в бегах? Один год, три, пять лет? Когда чувствуешь себя как таракан в мире дезинфекторов, выживать наверняка непросто. Но она выжила. Адаптировалась. И из очередного ужаса он ее не вытащил.

Мне жаль. Прости, что не пришел. Я должен был.

Да ладно. На самом деле, я даже хотела сказать вам спасибо.

Он задержал дыхание. Если она поблагодарит его за то, что он помог ей стать сильнее, он себя возненавидит.

Спасибо, что выжили.

Звон колокола прорезал тишину, и следом она тут же заполнилась голосами студентов и шуршанием листов, которые торопливо передавали из рук в руки. Грэм пытался печатать ответ, попутно принимая тесты и желая ученикам хорошего дня, но пальцы постоянно не попадали по нужным кнопкам. Когда кабинет опустел, он наконец написал:

Встретимся в кабинете. В восемь.

Договорились.

После занятий Грэм обещал миссис Моретти заглянуть в медпункт, чтобы поставить очередной укол обезболивающего. Доза уже была небольшой, но все еще необходимой, чтобы он мог полноценно функционировать, поэтому на пороге медпункта Грэм оказался ровно в 15:15.

– По вам хоть часы сверяй! – привычно расхохоталась миссис Моретти. – Как прошел первый день?

– Бывало и лучше.

– Слышали, что скоро придет новый директор?

– Новый? – эхом прозвучал Грэм. – Даже не знаю, как… принять кого-то другого.

– Мы все скучаем по миссис Ротфор, но совсем без директора ведь нельзя, мой дорогой. Мы тело академии, ее руки и ноги, вены и мышцы, но если не будет мозга… Все, закончила.

Грэм проверил, крепко ли приклеен пластырь, и опустил рукав рубашки. Он был согласен с миссис Моретти – им нужен был управленец, – но он уже подозревал, какого характера это будет человек. Чьей стороны он будет придерживаться. И что метаморфом он, скорее всего, не будет.

Чтобы работать с молодыми метаморфами, нужно понимать их, иначе они, вспыльчивые и неопытные, отвергнутые и обиженные, не будут понимать тебя. Потому Грэм так уважал миссис Ротфор: при всей ее строгости она прекрасно знала, что чувствует ребенок, которого забирают из дома, чтобы где-то вдалеке от мамы и папы грозить смертью из-за плохих оценок, и это ощущалось в ее стиле руководства. Стопроцентный человек на этой должности вызовет много споров. Прежде всего среди преподавателей.

Грэм слышал, что в правительстве появилась группа людей, которой не нравилось, что животные учат животных, – мол, так дети никогда не впишутся в мир, по большей части состоящий из обычных людей, даже если пройдут финальные экзамены. Но пока их удавалось подавлять, а присутствие людей ограничивать военными по периметру, метаморфы продолжали выживать. Всем назло.

Вспомнив о военных, Грэм подумал и об охранниках, что сидят на первом этаже каждого здания. В их число людей не набирали: слишком близкий и частый контакт со студентами, невозможность носить оружие, смены, длина которых превышала все допустимые для людей нормы. Среди них были те, с кем он перекидывался парой слов за обедом, и те, с кем мог обсудить философские труды. Значило ли это, что они смогут – чуть-чуть, всего на десять минут – преступить ради него закон?

Вряд ли. Но Грэм решил попытаться.

Бобби, дежуривший на входе в здании, где находилась комната Грэма, не смог помочь – сказал, доступа к камерам из комнат у него нет, только коридоры и холлы. Все они хранились на сервере, и просмотром в случае необходимости занимались те, кто был на смене в общем здании охраны. Бобби хохотнул, выдав что-то вроде «как будто там есть на что смотреть», и Грэм неловко отшутился, одной ногой уже переступив порог. Этого следовало ожидать, но новость была неутешительная.

Заглядывать в чужие комнаты, мягко говоря, некрасиво, и его просьбу любой оператор видеонаблюдения наверняка воспримет в штыки. Без разрешения руководства или ордера даже пускать кого-то в комнату с данными запрещено. Но ведь и Грэм не собирался подглядывать за студентками – только узнать, входил ли в его спальню кто-то в человеческом обличии, а если нет, то проследить, куда змейка вернулась, чтобы успеть выспаться к утру. Всего-то. Неужели он многого просит?

Грэм глубоко вздохнул и поправил пиджак, прежде чем постучать в дверь оператора. Сумерки сгущались над стадионом, прогоняя оттуда последних студентов. День выдался необычайно прохладным для последнего весеннего месяца, и даже отчаянных любителей спорта, обычно задерживавшихся после тренировок, видно не было. Что ж, к лучшему. Меньше лишних ушей.

Грэм занес руку для стука, уже подготовив невероятно убедительную речь, которая расчистит его путь к желанным записям, но из-за порыва ветра дверь бесшумно приоткрылась, и до слуха донеслись голоса.

– Какой, еще раз, там был этаж?

– Второй. Комната… двести пять.

Грэм похолодел. Он сделал шаг в сторону, отходя от образовавшейся щели, но продолжал попытки рассмотреть, что происходит внутри.

– А вам для этого не нужен ордер?

– Моего значка вам недостаточно? – Стоящий спиной полицейский с грохотом кинул на стол железный значок. – Ситуация нестандартная, вы же понимаете. Ждать ордера долго, а действовать надо сейчас.

– Да, да… понимаю.

Ларри, престарелый охранник, который часто сидел за мониторами и потому носил толстенные очки, почти трясся от страха. Он не обращался уже многие годы, потому что все тяжелее было найти на это силы, но проработал в этой академии почти сорок лет – никто не мог уволить того, кто стал частью кампуса. Того, кто уже был не в том возрасте, чтобы выстроить жизнь в мире, который так сильно поменялся. Полицейские всегда знали, на кого надавить будет легче всего.

– Двести пятая… Дата?

– Третье мая.

– А время?

– Точного времени у меня нет, надо просмотреть весь день. Давайте я пока полистаю, чтобы понять, что мы ищем, а вы пока принесите что-нибудь, куда записи можно скинуть. Я передам их детективу.

– Да, да… хорошо.

Ларри встал из-за стола и направился в свою каморку, освободив место для полицейского – кого-то из помощников детектива, судя по всему, – который тут же принялся проматывать запись. Он что-то шептал себе под нос, а затем вдруг победоносно присвистнул. Просматривал запись раз за разом, один и тот же момент длиной, наверное, в пару минут, а затем выключил видео и выделил сразу несколько файлов в папке. Грэм сгорал от нетерпения.

«Ларри, какого черта ты там так долго?!»

Полицейский огляделся, как будто наконец