И мы сгорим - Александра Рау

Забор крови он проводил уж очень умело; Наоми даже подумала, что зря не узнала о нем больше и, вероятно, упустила факт его обучения в каком-то медицинском учреждении. Хьюз постоянно стоял с опущенной головой, не отрывая взгляда от бумаг, в которых делал пометки, и только спрашивал у студентов имена, чтобы найти их в списке.

– Доктор Хьюз, справляетесь? – поинтересовался еще один мужчина в халате с полным подносом пробирок.

Все внутри Наоми похолодело, ноги стали тяжелее свинца. Она пригляделась к бейджу на его груди – быть может, его раскрыли, заметив чью-то пропажу, – и увидела там добротно, не наспех сделанную надпись «Хьюз Г.».

«Надо научить его прятаться, – с досадой подумала Наоми. – Выходит у него скверно».

Но Хьюз ничуть не смутился:

– Справляюсь, мне не впервой.

Он выпрямился, чтобы одарить того мужчину вежливой улыбкой, и поймал ошеломленный взгляд Наоми. Неуверенно кивнув ей – вероятно, в знак приветствия, – Хьюз снова уткнулся в списки.

– Не задерживайтесь, – прогремел очередной человек в маске. – Идите в столовую, мисс.

Наоми молча повиновалась, но еще долго не могла отвести взгляд от той самой палатки.

Стол, который обычно занимала их компания, еще пустовал, и Наоми пришлось дожидаться остальных, с тревогой смотря по сторонам. Как назло, они пришли одними из последних. Ларса, казалось, ничуть не удивляло происходящее, а вот Рен и Пэйдж выглядели обеспокоенными и постоянно переглядывались.

Наоми так долго подбирала слова, что растеряла их, едва открыла рот.

– Чего так мало взяла? – сощурился Ларс, ставя на стол поднос, ломящийся от еды.

Она мысленно поблагодарила его за то, что он первым завел разговор.

– Неужели это все в тебя влезет?

– Он еще за добавкой попрется, – хмыкнула Пэйдж. – У него не желудок, а черная дыра.

– Нельзя отказываться, когда дают!

– Надеюсь, ты так относишься только к еде. – Рен улыбнулся одним уголком губ. – Честно говоря, не уверен, что стоит это есть.

Ларс замер с наполовину засунутым в рот куском мяса и, испуганно округлив глаза, попытался поинтересоваться почему. Пэйдж отвесила ему подзатыльник и приказала лучше жевать и не болтать с набитым ртом.

– Не налегай, – все же попросил Рен, и от стальных ноток в голосе воздух вокруг будто бы стал гуще. Наоми, ощутив в груди какую-то тяжесть, отметила, что серьезный Рен даже горячее, чем милый и внимательный, но тут же отвесила себе мысленную пощечину – не о том следовало думать в такой момент. – А ты есть, я смотрю, не хочешь?

Он сказал это с улыбкой и облизал уголок губ, на котором осталась молочная пенка – притащил с собой кофе из автомата и, похоже, вообще не собирался притрагиваться к еде. Наоми же тыкала вилкой одну и ту же запеченную картофелину уже минуту, не всегда попадая в цель, потому как взгляд ее был прикован совсем не к тарелке.

Она не хотела отвечать, но Рен смотрел ей в глаза так долго, что она не выдержала.

– Не голодна.

– Не терпишь вида крови?

– Я каждый раз после превращения возвращала на место пирсинг. Как ты думаешь?

Рен протянул «а-а-а» и понимающе кивнул, хотя Наоми и показалось, что он ей не поверил. И был прав. Только дело было не в виде крови, а в процессе забора. В такие моменты Наоми ощущала полную потерю контроля над своей жизнью, и это приводило ее в ужас. Быть может, те, кто вырос в академии и привык сдавать кровь на анализы каждый год, не видели в этом ничего особенного, но когда все детство сознательно избегаешь подобных мероприятий – «случайно заболеваешь» в день медосмотра в школе, например, – при виде любого шприца паника охватывает твое существо.

О том, что пирсинг был ненастоящим, Наоми упоминать не стала.

– Хорошо, что доктор Хьюз вернулся, – произнесла Пэйдж, устремив взгляд в часть столовой, предназначенную для персонала. – Как думаете, он видел того, кто на него напал?

– Тц! – Ларс резко придвинулся к ней. – Я же просил не говорить об этом при других. Совсем секреты хранить не умеешь?

– Да кто нас слушает…

Их перепалка продолжилась, но мысли Наоми звучали громче их голосов. Хьюз не задержался за полупрозрачной ширмой, отделяющей студентов от преподавателей, – похоже, как и Рен, решил, что устроенный директором пир выглядит подозрительно. Пока он направлялся к выходу, Наоми вглядывалась в его серо-коричневый костюм и думала о том, как быстро он успел переодеться в тот халат. Зачем ему сотрудничать с лабораторией? Разве они вообще берут на работу метаморфов? Налицо конфликт интересов.

– Доктор Хьюз, подождите! – крикнул мистер Тейт, пытаясь догнать коллегу. Преподаватель по искусствоведению всегда казался Наоми немного неловким, и то, сколько раз он споткнулся по пути, лишь убедило ее в этом. – Я хотел обсудить…

Хьюз повернулся, чтобы выслушать Тейта, и воспоминания о недавней встрече в пункте сдачи крови вспышками замелькали перед ее глазами. Борода. Хьюз не брился по меньшей мере неделю, но полчаса назад его лицо было гораздо светлее – а на фоне белого халата темные волосы Хьюза наверняка должны были выделяться.

Рен проследил за взглядом Наоми и аккуратно коснулся ее плеча, вырывая из дум.

– Что-то не так?

Но на его лице Наоми сфокусироваться не могла – только на серо-коричневом костюме за его спиной.

А что, если?..

Глава 28. Рен

Не так давно на занятиях по основам мировых религий речь зашла об индуизме. Пожалуй, это одна из тех религий, чьих последователей в «Игнис» было меньше всего – даже детей, чьи семьи исповедовали синтоизм, Рен встречал гораздо чаще. Выходцев из Южной Азии в академии в целом было ничтожно мало. Быть может, в их ДНК имелось что-то, из-за чего не происходило мутации, а может, государство обращалось с мигрантами из тех стран не так доброжелательно, как следовало, – Рен не мог исключать обоих вариантов, пусть и надеялся на первый.

Он не жалел, что родился метаморфом, но не пожелал бы родиться им кому-то, кого это обошло стороной. Это просто его отличительная черта – как родинка на правом бедре или шрам на колене, полученный в детстве, – и он не воспринимал это никак иначе.

Рен пересел на одну из задних парт. Когда преподавательница спросила, зачем он это сделал, он наплел что-то про то, что не хочет мешать тем, кто сидит позади, – он занимал это место с тринадцати лет,