И мы сгорим - Александра Рау

Наоми и вправду так сильно стискивала челюсти, пытаясь удержаться, что Рен почти слышал скрежет ее зубов. Если бы волосы ее по-прежнему были красными, он бы поклялся, что она вот-вот воспламенится.

– Разве Лайла полиморф?! – выпалила она наконец.

Хьюз сжал двумя пальцами переносицу и тяжело вздохнул.

– Нет. В том-то и дело.

– Тогда почему на нее напали?

– Возможно, убийца совершил ошибку. Жаль, что это никак не помогает нам в его поимке, но это значит, что не так уж и хорошо он все просчитывает. Сегодня оступился здесь – может оступиться и в другом месте, выдать себя. Надо быть внимательнее.

– Но что-то заставило его думать, что Лайла полиморф, верно? – Наоми с ногами залезла на ближайший стол и села в позе лотоса. – Может, кто-то напортачил с анализами крови, перепутал в списке имена?

– Вряд ли все образцы уже обработали.

– Постойте, поли… полиморф? – Рен нахмурился и сложил руки на груди. – При чем здесь это?

– Мисс Аронсон, только не нач…

– Все убитые – полиморфы, поэтому мы с доктором Хьюзом полагаем, что на них идет охота. – Наоми специально повысила голос, чтобы заглушить слова учителя. – Но Лайла им, похоже, не является, поэтому мы и не понимаем, почему на нее напали.

Рен решительно покачал головой из стороны в сторону.

– Миссис Ротфор тоже им не была.

– Была, – с сожалением выдохнул доктор Хьюз.

– Я бы знал!

– Это еще почему? – хохотнул Ларс.

– Она была моей тетей.

– Что?!

Мысли роились в голове Рена со скоростью света, большие делились на мелкие, чтобы те снова скомкались в один огромный вопрос. Он вспоминал каждый день, проведенный с тетей Оливией, каждый раз, когда она рассказывала ему что-то о своей животной форме и учила его жить с осознанием, что он метаморф. Она ни разу не обмолвилась о том, что у нее было несколько форм. Зачем ей это? Зачем ей было лгать?

– Она была умной женщиной, Рен. Она могла предвидеть, что это знание опасно для тебя, и потому утаить. Не потому, что тебе не верила.

Хьюз знал ее. Совсем с другой стороны – как босса и управленца, но знал. Рену казалось, Хьюз в целом хорошо разбирался в людях, раз умудрялся находить подход к такому количеству студентов, и в тете Оливии он вряд ли ошибался. Но разве она открылась бы ему, оставив всю родню в неведении?

– Почему она сказала вам?

Прозвучало обиженно, будто Рен хотел принизить Хьюза. Он не имел этого в виду, но управлять голосом в тот момент было сложно.

– Она не говорила.

– И как же вы узнали?

– Мы… – Хьюз замялся. – Мы… друг друга чувствуем. Если ты полиморф, найти другого такого же неудачника в толпе не очень-то сложно.

Ларс широко раскрыл рот, но тут же прикрыл его руками, хотя это ничуть и не сглаживало его эмоций. Он смотрел то на Рена, неожиданно разбитого, то на Хьюза, неожиданно откровенного, то на Наоми, вполне ожидаемо пребывающую в восторге, едва речь зашла о расследовании и чьих-то секретах.

– Ты знала? – шепнул Ларс, приблизившись к ней.

– Догадывалась. Ее лицо показалось мне знакомым. Мы же с Реном когда-то жили по соседству.

– Что?!

Рен не рассказывал ему об этом. Вообще мало о чем, если это касалось семьи или отчего дома, но теперь, похоже, простым «я не хочу об этом говорить» он больше не отделается. Иначе говорить начнет Ларс, который будет читать лекцию о доверии друзьям до тех пор, пока у Рена не отсохнут уши.

– Выходит, вы тоже полиморф, – подытожил Рен, – и на вас нападали по этой причине. Много их еще в академии?

– Много.

– Насколько?

– Около восьмидесяти, если я никого не упустил. Большинство из них не знают об этом, никогда не пробовали принимать больше одной формы или скрывают свою особенность.

– Новый директор… – Рен хотел назвать ее по имени, но не вспомнил его. – Она взяла пробы крови, чтобы выявить полиморфов?

– Возможно. Но делает ли она это для их защиты – вопрос, на который у меня нет ответа.

– Почему тогда вы помогали ей брать пробы? – вклинилась Наоми. Хьюз сдвинул брови к переносице и посмотрел на нее полным непонимания взглядом. – Я видела вас в одной из палаток. В больничном халате и с бейджем.

В его глазах мелькнуло осознание. Хьюз тихо выругался и, пройдя несколько шагов, со злостью вытащил стул из-за стола, но садиться не стал – оперся рукой на спинку. Рену показалось, что он лишь сильнее занервничал.

– Это другой доктор Хьюз. Мой брат.

– У вас есть брат-близнец?!

– Да сколько же я спал… – Ларс устало уселся на стол рядом с Наоми.

Хьюз промолчал около минуты, не обращая внимания на перешептывания Наоми и Ларса, будто собирался с мыслями, формировал план действий и раздавал в нем роли, чтобы хотя бы на этот раз не облажаться. Рен считал, что именно это они и делали – раз за разом после каждой трагедии. Объединив усилия персонала и учеников, даже без полиции они могли бы попытаться найти преступника, вот только студентов продолжали ограждать от любых напоминаний о смертях и заставляли поверить, что в «Игнис» все хорошо. Иллюзия контроля блекла и рассыпалась, едва на кого-то нападали, но вместо того, чтобы что-то изменить, круг просто начинали заново.

– Сейчас значение имеет только то, что убийца дал слабину. Нужно быть начеку, – очнулся Хьюз. – Ларс, ты пойдешь со мной. Узнаем, что с Лайлой, и сообщим об этом миссис Риббонс. Будет лучше, если она узнает все из уст ее спасителя.

Ларс изменился в лице и гулко сглотнул, но все же пошел за Хьюзом, который уже отставлял в сторону стул, подпиравший дверь. Больше они ничего не сказали – только Ларс успел помахать на прощание с таким лицом, будто его уводили на плаху, – и Рен с Наоми остались вдвоем в комнате, полной неловкого молчания. Ему нужно было время, чтобы кое-что переварить, и она, казалось, это понимала.

В груди Рена опять что-то потяжелело. Он закрыл глаза и тяжело задышал, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами. Тетя Оливия молчала о столь многом… вероятно, у нее и правда были на то свои причины. Даже то, что она не показывала ему письма от семьи, теперь казалось Рену не лишенным смысла, пусть он и не представлял, что могло ее на это сподвигнуть. И все же цель не всегда оправдывает средства. Если она хотела укрыть его от невзгод и уберечь от боли, они все равно его настигли. И,